Штуцер и тесак

Вот вы изволили упрекнуть его в том, что служил Бонапарту. Так он эту вину давно избыл. Тем, что спас меня и моих раненых егерей от смерти своим врачеванием. Я ведь умирал: рана воспалилась, лихоманка била. Появился Платон Сергеевич – и поправился. А уж то, что лично убил трех гусар Бонапарта… Вы были правы, когда засомневались: невероятное дело. Но оно имело место быть. Солдату за такой подвиг крест дают, офицера в чине повышают, а Платон Сергеевич не получит ничего, поскольку статский и не служит. Он даже не просил меня хлопотать о награде, когда к своим выйдем.

Вы неуважительно отозвались о его родителях, такого и я бы не потерпел. Какие бы они ни были, но сына воспитали патриотом. В Россию вернулся, да еще накануне войны, хотя умный человек и понимал, что ее не избежать. Мог в Европе приховаться – с его талантами место найти просто. Платон Сергеевич, чтоб вы знали, – человек ученый, открыл новые методы лечения. Целительную мазь от ран буквально на колене сделал, и нас ею пользовал. Всем на благо пошла. Извините, Наталья Гавриловна, но мой товарищ прав: пора отдыхать. Платон Сергеевич, помогите мне дойти до комнаты.

Опершись на стол, Спешнев тяжело встал.

– Мама! – воскликнула графинюшка.

– Прошу вас, Семен Павлович, сядьте! – поспешила графиня. – И вас, Платон Сергеевич, тоже прошу. Забираю свои слова обратно, была не права.

Я вопросительно посмотрел на Спешнева, и увидел, как тот подмигнул. Ай, да штабс-капитан! Думал, что обиделся, а он, оказывается, свою партию вел. Жук! Но умный.

– Не сердитесь, Платон Сергеевич, что сказала плохо о вашем батюшке, – продолжила графиня.

 – Я его не знала, но, думаю, что достойный человек, коли сына в любви к Отечеству воспитал. А зла я на местных Друцких, с коими вела тяжбу из-за земель. Попили моей кровушки, прощелыги! Как супруг умер, так и кинулись тягаться. При Юрии Никитиче слова сказать боялись, а тут осмелели. Чуть ли не половину земель хотели оттяпать, какими-то грамотами в суде трясли. Только не вышло. Все, что матушка Екатерина Юрию Никитичу пожаловала, то за его наследниками и осталось. Воля императора – закон! – она потрясла пальцем.

– Еще хочу сказать о Платоне Сергеевиче, – встрял Спешнев, сообразив, что разговор сворачивает в опасную сторону. – Человек он многих талантов. Стихи сочиняет, егеря его песни распевают. Да и сам голосистый.

– Я слышала, – подключилась графинюшка. – Голос у Платона Сергеевича красивый.

– Спойте нашим очаровательным хозяйкам, Платон Сергеевич! – предложил Спешнев.