Эм + Эш. Книга 2

Это дарило какое-то необъяснимое блаженное умиротворение — прямо целительный бальзам на изболевшуюся душу.

Сколько бы они ещё вот так простояли — неизвестно, может, и всю ночь, но неожиданно рядом кто-то кашлянул. Нехотя, с трудом он вынырнул из своего дурмана и расцепил руки.

— Эмилия, такси тебя уже сорок минут ждёт. Долго ты ещё будешь…

Управляющий старался на него не смотреть, но было ясно — узнал. Только теперь он не расшаркивался и не лебезил, как в пятницу.

«Скотина», — вслух подумал Шаламов, вспомнив про навязанный долг.

— Что, простите? — повернулся к нему Пётр Аркадьевич.

— Ничего. Я сам её довезу.

Шаламов взял Эмилию за руку и повёл за собой вглубь двора, к гаражам, где оставил байк.

Невольно отметил, что это самое первое слово, что он сказал ей за минувшие четыре с лишним года. Какое-то оно будничное, словно вчера расстались.

— Это шлем. А куда — ты мне говори.

— Мотоцикл? Твой? — разглядела она в темноте силуэт его эндуро.

— Не боишься? Так куда едем? — Шаламов с удивлением отметил, что его переполняет какая-то щенячья, слишком уж импульсивная радость.

— Я далеко живу, в Марково.

Марково и впрямь не ближний свет, но что ему какие-то двадцать пять километров, когда рядом, тесно прижавшись к спине и крепко обхватив его руками, сидела она. Его Эм. Его безумие, его наваждение. Вот так, с ней он согласился бы ехать сколько угодно долго.

Район ему был незнаком, и время от времени приходилось останавливаться и спрашивать у неё дорогу. Немного попетляв по дворам, они подкатили к нужной пятиэтажке.

«И что теперь?» — лихорадочно думал он, когда она вернула ему шлем. — «Она просто уйдёт, а я просто уеду?».

Сердце, будто в панике, снова начало заходиться, остервенело толкаясь в рёбра. Эм пока не уходила, но и не звала к себе. А какой у неё был взгляд! Будто она с ним прощалась навсегда и хотела вволю насмотреться.

Чёрт, он даже не знает, одна ли она живёт или с кем-то? Вдруг у неё кто-то завёлся? По идее, она вполне могла бы даже и замуж выйти. Не дай бог, конечно!

— На каком ты этаже живёшь? — спросил он первое, что пришло на ум, не зная, как ещё её задержать.

— Вон мои окна, — она подняла голову, — на четвёртом этаже.

Тёмные окна выглядели неприятно, как пустые глазницы, но в этой ситуации как раз обнадёживали: «Если бы она жила с кем-то, её бы ждали. Горел бы свет…». И всё равно спросил почти со страхом:

Кажется, в тот момент всё и решилось. Как-то само собой, без лишних слов, без колебаний и сомнений.