Эм + Эш. Книга 2

К ресторану подъехал без четверти двенадцать. Оставил мотоцикл в закутке между двух гаражей, который приметил ещё накануне. Сам присел на лавочку под тополем — удобная позиция, хоть и далековато. Но не стоять же посреди двора на виду. К тому же, свет фонарей до лавочки не доползал, так что от ярко-освещённого входа его в такой тени никак не заметить.

Ждать пришлось долго, зато волнение как-то само собой улеглось. В начале первого посыпал народ. Он даже привстал и чуть подался ближе — боялся, что пропустит её. Но нет, Эм среди них не было.

Позже, ближе к часу вышли ещё двое, парень и девушка. В парне Шаламов узнал того официанта, что обслуживал их столик. Прождав ещё минут двадцать, он забеспокоился, что Эмилии вообще нет. Мало ли что случилось — заболела и не вышла или возникли какие-нибудь неотложные дела и подменилась. Да что угодно могло быть. В большинстве окон погас свет, словно подтверждая его опасения.

Когда уж он совсем отчаялся, вдруг появилась она. Так долго он её ждал, так долго тут высматривал, а всё равно вздрогнул, задохнулся от неожиданности. Она стояла в кругу света и что-то искала в сумочке. В приталенном плаще по колено она казалась совсем худенькой. Как жаль, что не видно её глаз и губ. Вот она закрыла сумочку, оправила плащ. Ещё секунда и она уйдёт.

Шаламов неосознанно, будто его влекла неведомая и непреодолимая сила, пошёл на свет, прямо к ней. Она встрепенулась, заслышав в темноте чьи-то шаги, а потом увидела его…

Глаза её расширились и казались сейчас огромными и тёмными. И столько всего в них плескалось! Потрясение, страх, боль и что-то такое щемящее, отчего спазмом перехватило горло. Он медленно приблизился. Ещё шаг, другой и вот она, близко, руку протяни и можно коснуться её волос, её лица. Но он остановился, точно его вдруг сковало оцепенение. Зато внутри, где-то в самой сердцевине толчками нарастало странное, ни на что не похожее чувство, в котором переплелись тоска и страсть, восторг и влечение, отчаяние и невыносимая мука. А всё вместе это казалось диким, мощным ураганом, который вот-вот разнесёт любые преграды в пыль и вырвется на волю.

И разнёс, и вырвался: Шаламов, шумно, прерывисто выдохнув, стремительно шагнул к ней. Прижал к себе крепко-крепко, уткнулся носом, губами в волосы и, сомкнув веки, вдохнул знакомый запах. Она, сначала напряжённая до предела, в его объятьях постепенно расслабилась, и теперь ему казалось, будто они слились в одно целое.