Эм + Эш. Книга 2

Гайдамак представил своим гостям Шаламова. Женщины поглядывали на него с затаённым любопытством, мужчины пытались скрыть недоумение.

— Мы только что пришли, — сообщила мать. Вид у неё был как у выпускницы перед балом, уже хлебнувшей немного вина для смелости.

— Я уже тут выбрал кое-какую закуску, но посмотрите сами, что ещё заказать. Здесь, кстати, отменная кухня. И с напитками давайте определимся. Что касается меня, то я буду виски. — Он протянул Шаламову и Веронике кожаные папки.

— Я тоже, — довольно крякнул отец.

— И я, пожалуй, с вами, — подал голос сначала один гость, затем и второй кивнул.

— Ну и я тогда, как все, — пожал плечами Шаламов.

Что-нибудь крепкое определённо сейчас не помешает. Вся эта помпезность и чужие препарирующие взгляды изрядно его нервировали, хотя Вероника, судя по всему, чувствовала себя вполне комфортно. Ну да, она же тут уже бывала, людей этих важных знает.

— Молодой человек, — обратилась она к официанту, тот неслышно скользнул к ней и слегка наклонился, обратившись в слух. — Рукколу с тигровыми креветками, шейкой "Коппа" и клубникой. Только, прошу, без горчицы. Ну и… фуа-гра под луковым джемом, но без вишни. Кто-нибудь ещё выбрал? Нет?

Шаламов снова поразился Никиной метаморфозе. Разговаривала с официантом она как царица, не меньше. И ведь вежливо — тут не придерёшься, а всё равно звучало настолько свысока, что Шаламов напрягся ещё больше. От того, что она стала сразу какой-то чужой, и вообще от тона её высокомерного. Но парень, на лице которого так и застыла благостная улыбка, видать, давно привык к такому обращению. Он быстро записал заказ, быстро зачитал вслух и так же быстро ушелестел из зала.

И минуты не прошло, как он вернулся, а следом за ним проскользнула в зал ещё одна официантка с металлическим круглым подносом в руках. Она подошла к столу и стала выставлять блюда.

— Карпаччо из сига под икорным соусом… — произнесла она.

Этот голос с лёгкой, еле уловимой хрипотцой будто пронзил насквозь. Шаламов оцепенел. Горло тотчас перехватил острый спазм так, что, кажется, в глазах потемнело. Он оторвался от меню, посмотрел на девушку. И задохнулся… Это она, господи… Она! Сердце сжалось в тугой болезненный узел, перестало биться на бесконечно долгий миг, а потом неистово замолотило, словно ошалев.

— Овощное ассорти, — продолжала она выставлять тарелки с закусками, — говяжий язык с кедровыми орешками под брусничным сорбен…

Она, ничего не ведая, подняла глаза и напоролась на его взгляд.