Эм + Эш. Книга 2

Лицо её на мгновение исказилось, губы дёрнулись и застыли точно в безмолвном восклицании.

Шаламов, не отрывая глаз, судорожно сглотнул, пытаясь наконец вдохнуть.

— Эш… — еле слышно выдохнула она.

У него же все слова застряли в горле.

Потом блондинистый официант подтолкнул Эм, даже, кажется, несколько раз — Шаламов лишь краем глаза его уловил, потому что видел лишь её. Эм, вздрогнув, извинилась и поспешно ушла.

— Эдик… Эдик, — как сквозь толщу воды доносился до него голос Вероники. — Эдик. — Она трясла его за локоть, постепенно возвращая к реальности. — Что с тобой?

Но он не мог вымолвить ни слова, лишь ошарашенно смотрел на дверь, за которой только что скрылась Эм. Тиски, сжавшие горло, никак не отпускали. Каждый вдох давался с большим трудом и болью. Он снова нервно сглотнул, потянулся за водой и заметил, как дрожит рука. Ощущение было такое, словно сквозь него прошёл разряд тока миллиампер этак в сто.

Шаламов не отвечал, в два глотка осушив стакан, он снова потянулся за графином.

— Позвольте, — опередил его услужливый официант и наполнил стакан водой.

Отец кашлянул, переглянулся с матерью. На обоих лица не было. Друзья Гайдамака с неприязненным удивлением уставились на Шаламова.

— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь произошло? — хмуро спросил Гайдамак.

— Это… это Эмилия, да? Так, кажется, её зовут? — отец повернулся к матери. Она сначала потрясла головой, потом наоборот закивала. — Соседка наша бывшая и дочь директора школы, в которой одно время учился Эдька.

— Мы просто слышали, — оправилась от потрясения мать и тоже решила немного прояснить ситуацию, раз уж сын вдруг онемел, — что их семья переехала в Германию. Вот мы и удивились. Очень.

— Да уж, — крякнул отец. — Не понимаю, что она здесь делает.

— Ну, разные могут быть ситуации, — легко, даже почти весело сказала Вероника. — Вот у нас знакомые тоже переехали в Германию сразу, как перестройка началась. Писали, что шикарно устроились. Деньги лопатой гребут. А оказалось, они там вообще самую чёрную работу выполняли. Потом и вовсе вернулись домой, не солоно хлебавши. Да, папа? Я о Кулевичах.

— Угу, — угрюмо произнёс Гайдамак, разливая виски.

— А эти… как их? Фомины! Тоже ведь уехали за лучшей жизнью, только в Голландию…

Вероника щебетала без умолку, рассказывая про каких-то неизвестных людей. Шаламов смутно понимал, что она изо всех сил старалась развеять напряжение за столом. Родители тоже это понимали и, как могли, ей в этом помогали.