Разрушенный дворец

Когда мистера Маккорда спросили о причинах его травмы, он… – Гриер встряхивает лист, – простите за каламбур, не мог открыть рот, но друг Маккорда объяснил, что у последнего произошла стычка с Ридом Ройалом, в результате чего он и получил эту серьезную лицевую травму.

– Зачем вы читаете мне это? Вы же лично заключили сделку с Маккордами и заверили нас, что она конфиденциальна.

Что касается самой сделки, то папа создал фонд, чтобы оплатить Маккорду четыре года обучения в университете Дьюка. Взглянув на своего отца, я вижу, что он тоже пребывает в смятении.

Его губы сжаты в тонкую линию, глаза покраснели, как будто он не спал несколько ночей подряд.

– В случае уголовного дела конфиденциальность подобных сделок не имеет значения. Свидетельские показания Маккорда рано или поздно могут потребовать в суд в качестве доказательства против тебя.

Я снова поворачиваюсь к Гриеру.

– Он сам виноват.

– И снова лишь потому, что назвал твою маму плохим словом.

Что за бред?! Как будто Гриер не стал бы защищать свою мать, которую грубо обозвали.

– Хотите сказать, что мужчина не вступится за честь женщины, тем более если она член семьи? Любой присяжный посчитал бы это оправданием.

Любой мужик с юга не оставил бы подобное оскорбление безнаказанным.

Именно поэтому Маккорды согласились на сделку. Они понимали, что в их случае никакого дела возбуждено не будет, особенно против моей семьи. Нельзя назвать чью-то мать наркозависимой шлюхой и выйти сухим из воды.

Черты лица Гриера каменеют.

– Если бы я знал, что ты будешь замешан в столь сомнительных деяниях, то не стал бы предлагать твоему отцу уладить это дело финансово. Я бы посоветовал ему военное училище.

– О, так это была ваша идея? Потому что папа всегда угрожает военным училищем, когда ему не нравится наше поведение. Значит, это вас нам нужно благодарить, – с сарказмом говорю я.

– Рид, – одергивает меня отец, стоящий у книжных полок.

Он впервые заговорил с тех пор, как мы вошли сюда, но я наблюдаю за его лицом – оно становится все мрачнее и мрачнее.

Гриер сердито смотрит на меня.

– Мы с тобой в одной команде. Не нужно ругаться со мной, мальчик.

– Не называйте меня мальчиком. – Я тоже сердито смотрю на него, опустив руки на колени.

– А то что? И мне сломаешь челюсть?

Его глаза опускаются на мои ладони, которые я непроизвольно сжал в кулаки.

– К чему вы ведете? – бормочу я.

– Я…

Ему мешает продолжить тихий звонок телефона.

– Мы сейчас продолжим.