Разрушенный дворец

Деремся, а потом едем на какую-нибудь вечеринку, – бесцветным голосом повторяю я ответы.

– Харви говорит, ты был одним из постоянных участников. За ночь мог драться с двумя, а то и тремя парнями. И каждый из боев никогда не длился больше десяти минут. Обычно ты приезжал со своим братом Истоном. По словам Харви, Истон – настоящий ублюдок, а ты – самодовольный козел. – Гриер сдвигает очки и смотрит на меня поверх стекол. – Его слова, не мои.

– Харви – наркоман, и он начнет плакать, даже если просто посмотреть в его сторону, – натянуто отвечаю я.

Гриер на секунду поднимает брови, а потом поправляет очки.

– Вопрос: «Как вел себя мистер Ройал во время боев?» Ответ: «Обычно он притворялся, что спокоен».

– Притворялся? Но я и был спокоен! Это же бои в доках. На кону ничего не стояло. Не из-за чего было нервничать.

Гриер продолжает читать.

– «Обычно он притворялся, что спокоен, но стоило вам сказать хоть слово о его матери, он мигом слетал с катушек. Примерно год назад какой-то парень назвал его мать шлюхой.

И он так отделал его, что бедняге пришлось лечь в больницу. После этого Ройалу запретили драться. Тому парню он сломал нос и выбил глаз». Вопрос: «Значит, потом он больше никогда не дрался?» Ответ: «Нет. Спустя где-то шесть недель он вернулся. Разрешение на бои давал Уилл Кендалл, и он сказал, что Ройал может вернуться. Остальные не стали спорить. Но я думаю, что Ройал заплатил Кендаллу»."

"Я смотрю в пол, чтобы Гриер не увидел чувства вины в моих глазах.

Я действительно заплатил Кендаллу. Парень хотел поставить на свою спортивную тачку новый двигатель, который обошелся бы ему в две штуки баксов. Я дал ему денег и вернулся в доки.

– Ничего не хочешь сказать? – спрашивает Гриер.

Я испытываю неловкость, пытаюсь придать своему лицу безразличный вид и пожимаю плечами.

– Да, все это правда.

Гриер делает очередную пометку.

– Кстати, раз уж речь зашла о твоих драках из-за матери… – Умолкнув, он поднимает еще один подшитый к делу документ.

 – Ломать челюсти, похоже, стало твоим хобби.

Я сжимаю зубы и с каменным лицом смотрю на адвоката. Уже понятно, о чем пойдет речь.

– Остин Маккорд девятнадцати лет до сих пор жалуется на проблемы с челюстью. Ему пришлось шесть месяцев питаться мягкой пищей, потому что его челюсть была зафиксирована проволокой. Ему понадобилось установить два зубных имплантата, и он по сей день испытывает трудности во время еды.