Проект Деметра

Вейнер двери прикрыл, а сам в глаза полусонно смотрит: чего?

– Не вздумай, – разжал тот губы. – Жизнь сегодня черная, а завтра белая. Сойдешь с черной, не узнаешь, какая она – белая.

Шах выпрямился, сверху вниз на него уставился:

– Что в голову пришло?

– Не надо, Вейнер, я все знаю. Не будь слабаком.

Шах голову склонил, криво усмехнувшись. Постоял и поперек к себе, дверь пнул. Уставился на друга с ухмылкой, только не желчной – горькой:

– Не переживай. Я, может и слабак, но ждать умею. И потом, любопытный до неприличия.

Захлопнул и привалился к поверхности. И подумалось – а ведь прав может оказаться пророк Радиш – может все еще будет?

Эрика то и дело просыпалась, желая потрогать животик и убедиться, что он на месте. Только сейчас она начала понимать, что действительно ждет ребенка. Но Эрлану это было не менее важно, чем ей, потому просыпаясь ночью, она неизменно натыкалась на его ладонь, и улыбалась, накрывая своей и чувствуя, как в них начинает что-то упираться изнутри.

– Маленькая ручка, – прошептала.

– Маленькая ножка, – в тон прошептал Эрлан на ухо. Эя вздрогнула и заулыбалась, покосившись на мужчину:

– Ты не спишь? Почему?

– Шутишь – спать в такие моменты? – его глаза блестели от нежности и радости.

– Теперь твоя ладонь до самого рождения ребенка будет греть его?

– Зачем же? Но иногда он будет звать меня.

Эрика была счастлива, смотрела на него и думала, что несказанно повезло – он идеален.

– Давай он позовет тебя потом, – улыбнулась, как заговорщик, и развернулась к мужу, прижалась губами к его губам. – Как ты думаешь, нашему ребенку повредит?

Эрлан тихо рассмеялся, лаская ее:

– Нашему ребенку уже ничего не повредит.

– Дааа? – и опять припала к его губам.

Утром Эрика что-то мурлыкала, натягивая платье. Впервые. Сола помогала разобраться в тесьме -завязках, а девушка опять оглаживала животик и жалела что он маленький, совсем незаметный.

Эрлан стоял у окна и, не скрывая, любовался женой. В платье она выглядела другой, еще более близкой и родной. Глядя на нее, забывались годы разлуки, что там, за стенами Морента, по-прежнему неспокойно, и все беды, и все печали тоже уходили, таяли. Ему казалось, что он вернулся домой. Ему казалось, что сейчас откроется дверь и зайдет мама, сложит руки перед собой и с улыбкой начнет смотреть на невестку, давая советы и ей, и аттари.