Проект Деметра

Из-за нее, – прошипел тихо.

– Сам знаю, – к окну отошел.

– Может тебе, – жестом показал – трахнуться. – И все пройдет?

Вейнер ссутулился, присев на подоконник лицом к другу.

– Думал уже. Понял, что после отпустить вообще не смогу. Костьми лягу, а Эрлан к ней не подойдет. Никто не подойдет. Ууу! – головой замотал. – Может, есть у них зелье какое-нибудь, чтобы избавиться от этого наваждения. Я ж не дурак, Самер, все понимаю, сделать ничего не могу. Другой выбить – ни на одну не стоит. Забыть? Да не забывается! Плохое искать? Искал – нихрена не нашел!

Самер долго молчал и посоветовал:

– Куда? – перекосило Вейнера.

– К старику, который нас встречал. Он здесь старший, Хранитель, не год и не сто дела разруливает. Говорят, за триста ему перевалило. Опытный, мудрый, авось подскажет. Не дело так маяться. Ты уже сам на себя не похож. Того и гляди сорвешься, дел наворотишь – не разгребем. Иди к Маэру.

Вейнер застонал, лицо ладонью потер.

– Может и правда пойти, справедливости поискать? – протянул раздумывая.

– С Эрланом они еще не женаты. Эрика мне в невесты предназначалась.

И как эхо чьи-то слова в ушах зазвенели: "худой у тебя закор – однолюб ты".

Мужчина осел у стены на корточки: мать!

– Ты, как с закором справляешься?

Самер удивился, но с чего такой интерес, спрашивать не стал:

– Просто. С ним примириться нужно, принять. Ну, вот как руку – она же не помеха тебе? Тогда не мешать будет – помогать. Мой закор – фрукт тот еще.

– Опять обскорбляем, – проявился Прохор.

Самер отмахнулся – не до тебя.

– Заикнулся и вот он, – хмыкнул. – А у тебя что?

Вейнер минут пять молчал, в одну точку смотрел, соображая как можно смириться с тем, что женщина, которую, так уж довелось, впервые полюбил, другому принадлежит. И серел лицом, губы в нитки превращались. Разжал через силу:

– Однолюб я – в том закор.

И Самер это понял, вздохнул: не позавидуешь.

– Угу. Эрлан мой брат, у него тот же закор.

– Тьфу, – выругался мужчина и теперь уже сам по ножке стола пнул.

Вроде самое сложное уравнение решили, а выходило – самое легкое. Этот любовный треугольник, что гордиев узел – нечета задачкам Стефлера. Тут голову сломать можно, а задачи так и не решить. Не решается.

– К Маэру пойду, – бросил Вейнер, а сам подумал – не поможет старик. Он сам все на место расставить должен. Просто – третий лишний должен уйти.

Посидел и двинулся на выход. Дверь открыл – Радиш стоит, мрачный, словно похоронил кого.