– Вот и топай, чтобы его судьбу не повторять, – проворчал Самер.
– Н-даа, заяц – не заяц, а пока живы, есть шанс в волков превратиться, а не пойти на рагу. Так вот, братцы, вопрос остается открытым – за что Эберхайм стал изгоем, – вновь завел свое Радиш.
Эрика шумно вздохнула, Самер выругался. Эрлан – головы не повернул. Минут пять стояла тишина и вдруг Лой заговорил, но словно себе рассказывал – шел, не оборачиваясь и смотрел перед собой:
– Где-то за год до начала войны у Шердана собрались самые сильные из родов изначальных.
Хорошо помню, как отец собирался на совет. С ним был Инар, Краш. Их не вызывали. Никого не вызывали – они собирали совет у Шердана. Не знаю повод. Меня отправляли в мельберн, а я очень этого не хотел и был занят только одним – как оттянуть момент отъезда. Потом, вспоминая те дни, многое показалось странным и, я пришел к выводу, что именно в те дни, что-то изменилось. Появилось напряжение. Оно чувствовалось. Странные перемены, непонятные тогда, неявные, но ясные сегодня.
Я знал, что у Красных Скал появились необычные люди, такие как мы и все же совсем другие. Я их не видел, но слышал, что они могут много больше, чем мы, например, видеть в небе, как некоторые из нас на земле или воскрешать мертвых. Одно то, что они построили город не из камня и не из дерева, построили за несколько дней – говорило о многом. И какой город – город стипп – голубой купол выше Красных скал. Стены прозрачные, а не пройти, не разбить. Стипп это всегда свет, светлые, место чистоты, а тут темнота.
Непонятное там творилось. Люди стали пропадать. Думаю, совет созвали именно поэтому, и почти уверен, вызвали Эберхайма чтобы он дал ответ – куда пропадают люди, что с ними происходит. Его земли – его ответственность. Но изгоем он стал позже. Когда начали пропадать дети. Не думаю, что ответил на твой вопрос, Радиш, но это все что я знаю.
Все молчали. Самер хмурился, соображая, для Эрики все было ясно. Шах сорвал травинку и начал жевать, стимулируя процесс осмысления.
Порверш долго молчал и спросил:
– Мы же тоже пропали?
– Да. После вашего исчезновения все и началось.
– Первой пропала Нейна Ламарх, потом Мейт Шердан, единственный наследник Шерданов. А следом – трехлетний Ольрих. Ольрих- старший пришел к Шердану и обвинил в пропаже детей Эберхайма, тот объявил его изгоем, – спокойно выдал Табир. – Все три семьи полегли первыми. Полностью. С их смерти и началась война.
