Черные Шипы (ЛП)

Она позволяет кому-то другому трахнуть себя, чтобы спасти меня.

Впервые после смерти моих родителей горькая слеза скапливается в уголках моих глаз.

Я пытаюсь сесть. В моем воображении я бегу за Наоми и убиваю каждого ублюдка, который смотрит в ее сторону. В моем воображении я проливаю их кровь и целую ее посреди всего этого.

Я едва двигаюсь, и меня отбрасывает на землю, когда мое плечо взрывается ожогом, а легкие задыхаются.

В глазах сгущаются черные точки, и я с радостью отдаюсь им.

С таким же успехом я мог бы сейчас умереть, черт возьми.

Потому что я ни за что на свете не прощу себя за то, что поставил Наоми в такое положение.

Громкий скрип закрывающейся за мной двери потряс меня до глубины души.

Смелый фасад, который я выставляю перед Себастьяном, трескается и рушится вокруг меня.

Все будет не так хорошо.

Это будет что угодно, только не хорошо.

Мой подбородок дрожит, и я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не заплакать.

Я хочу вернуться туда и прижаться к Себастьяну. Я хочу держать его за руку и заботиться о нем.

Неважно, заперты мы, похищены или что-то еще, пока мы вместе.

Я видела, как его рана превратилась в гневные оттенки фиолетового и синего. Не говоря уже о его лихорадке, которая то повышалась, то понижалась, то снова повышалась без какой-либо четкой закономерности.

Он похудел, и его гордые плечи поникли. Его некогда завораживающие глаза впали и потускнели, как будто он готовится к смерти.

Если бы я не согласись на это, то потеряла его.

Это только для того, чтобы спасти его, говорю я себе.

Чтобы спасти нас обоих. Я имела в виду то, что сказал на днях. Если он уйдет, у меня больше не будет интереса к жизни.

Глотая слезы, я смотрю вверх и дрожу. В коридоре, в котором я нахожусь, еще холоднее, чем в комнате, которую я только что покинула. Я обхватываю себя руками, чтобы защититься от пронизывающего холода на моей обнаженной коже. Я все еще в одном спортивном лифчике, несмотря на бесконечные лихорадочные попытки Себастьяна заставить меня надеть его куртку.

Я слаба и голодна. Через некоторое время мой желудок перестал требовать еды и теперь просто сжимается от своей пустоты.

Единственное, что придавало мне сил и бодрости, — это необходимость спасти Себастьяна и вытащить его отсюда.

Я позабочусь о том, чтобы он был в безопасности, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Кроме приглушенного света, вокруг ни души.

Надежда расцветает у основания моего живота. Может быть, я смогу найти выход и получить помощь.