Человек в чужой форме

Послужной список геройский, в Ленинграде наголову ликвидировал диверсантов трех вражеских держав — французских, эстонских, финских. Такая вот гроза резидентуры.

— И что же, не было на него материала? — переспросил Сергей, сбитый с толку.

— Брали за жабры, и не раз. Вышибали из НКВД аж дважды, но оба раза восстанавливали. Откопали папу-кулака — отбрехался, братишка у Врангеля служил — такая же пустышка, сорвался, как налим под корягу. Подцепили лишь на том, что скрыл от органов факт, что до двадцатого года существовал с шулерства, — вот это товарищи из НКВД простить не смогли, что ты. Я-то на этот момент и внимания не обратил, решил, что мелочовка, а видишь, оказалось решающим.

Осознав, что проговорился насчет своего участия в этой эпопее, Николай Николаевич махнул рукой:

— Да ну. В общем, хоть так подсекли гада. Ну а там и вылезло, что, оказывается, он еще в двадцатых в ГПУ ложные данные поставлял.

— Это как же так?!

— Перешел границу нелегалом и, чтобы сразу к стенке не приставили, начал вываливать на-гора данные о румынском военно-морском флоте да о своей героической борьбе. Изя Чоклин, не слыхал?

— Нет.

— Это и понятно, в конторе не принято светить именами. Я все к тому, что возникшие сомнения надо разъяснять. Отправляйся, благословясь, и разыщи эту Галину Ивановну.

Сорокин поднял ладонь, пресекая встречные тезисы.

— Все. Хочу видеть ее тут. Уловил?

Главное-то Акимов, как ни был подавлен, уловил.

Что капитан Сорокин, даже после больницы, такой вот никакой, по-прежнему мудрый, опытный и к нему надо прислушиваться. Что думать, да и оценивать ситуацию, перспективы, шаги просчитывать надо не со своей только стороны, а прежде всего с другой, со стороны того, кто вполне может оказаться преступником. Или не оказаться.

— Чтобы ты совершенно не сомневался, подчеркну еще эпизод, — подал голос Сорокин, после раздумий и колебаний.

Он вынул фотокарточку, протянул подчиненному. Отрытое лицо, прямой взгляд, чистые глаза — лицо вроде бы незнакомое. Вот разве что эта блямба, над ноздрей…

— Никого не напоминает? Не узнаешь? — спросил Николай Николаевич.

— Никак нет.

— Плоховато у тебя со зрительной памятью. А если так?"

"Рядом с фото на стол легло еще одно. Акимова передернуло — и одновременно осенило.

— Это из анатомички фото, — пояснил очевидное капитан, — похожи?

— Кто же это?

— На первом фото — Рудниченко Иван Исаич, уроженец Твери, неоднократно судимый.