Человек в чужой форме

Да, счастье бесконечным не бывает…

Со времени возвращения на боевой пост начальства он расслабился, отдохнул и печалей, окромя той, что имела место у гладковского дома, не имел. Даже рука после средства кузнецовского, — чтоб ему пусто было, снабженцу, инженер-заразе, — как новенькая.

— Николай Николаевич, она была абсолютно пьяная, говорить не могла.

— Сам убедился? — колко спросил Сорокин.

— Так точно, — кротко подтвердил Акимов.

— Продолжай.

— Потом она, как бы это сказать…

Сергей замялся.

— Что за стыдливость девичья? — недовольно спросил капитан. — Докладывай, как есть.

— Она любовница Павленко. Ну и бывшая зазноба Кузнецова, — решился Сергей.

— Захватывающе, — поморщился Сорокин.

— Дочь офицера генштаба. И жена некоего сотрудника госбезопасности.

— И что? — после некоторого промедления спросил капитан, как показалось Акимову, уже довольно зло. — Что из этого индульгенция от допроса — то, что шлюха, папа в Генштабе или супруг в госбезопасности? Это в каком законе записано?

— Николай Николаевич, все-таки товарищ просил, да и дело такое интимное…

Сорокин повысил голос:

— При появлении трупа интимное становится общественным, затверди себе! Или на лбу запиши.

Акимов попытался снова объясниться, произнес, тщательно подбирая слова:

— Николай Николаевич, Галину эту Ивановну в любой момент найти можно, она ж, по словам Кузнецова, счетовод в седьмом увээр.

Сорокин вздохнул, глубоко и грустно:

— Серега, друг ты мой, речь-то не о том. Чисто теоретически можно кого угодно найти. А я вот тебе кое-что сейчас скажу, по поводу Павленки.

Николай Николаевич вынул из своих закромов несколько листков:

— Сам прочтешь или перевести?

Акимов смутился. Не осилил он еще науку расшифровки клинописи, которую пользовали по-настоящему сто́ящие эксперты."

"— Хорошо, — сжалился Сорокин, — переведу. Тут, вкратце, выводы патологоанатома. Сам-то труп уже кремировали — замечание в связи с тем, чтобы ты понимал, что ошибку твою, если таковая имелась, уже не исправить. Итак, согласно этому заключению, помимо почти летальной степени опьянения и очевидно вскрытых вен, обнаружено интересное: ожоги пищевода четвертой степени. Это соответствует тому, как если ты сейчас, мозгов лишившись, щелочи хлебнешь.