Человек в чужой форме

Смекаешь, к чему я?

— Нет, — честно признал Сергей, — находясь в меланхолии и стремясь сдохнуть, чего ж для верности не хлебнуть?

На удивление, и на это замечание Сорокин не возмутился, а мирно и несколько печально спросил:

— Неужели тебя в этой ситуации ничего не корежит?

— Нет, — послушно подумав, ответил Акимов.

— И Кузнецов?

Кузнецов-то да, корежит его от Кузнецова, только не в этой связи. Ни к чему начальство посвящать в свои переживания, к делу не относящиеся.

— Понимаю, — к чему-то произнес Сорокин, — и я признаюсь, что картина, подсказанная тебе на месте, меня бы полностью устроила. Хорошая, логичная картина. Если бы не была она подсказана тебе именно инженер-полковником.

— Он что, так вам не глянулся?

Сорокин вздохнул, поиграл желваками. И, наконец, заявил:

— В «очко» он передергивает.

Сергей аж очнулся.

— Что-что?

И снова вздохнул Сорокин:

— Понимаю тебя. Непедагогично признаваться, но, видишь ли, Сережа, я и сам умею, и неплохо, близ Трубной вырос. Строго между нами. — Он, сдвинув брови, подчеркнул: — Ты же понимаешь, что я мог ошибиться?

— Само собой, само собой, — заверил Акимов, сгорая от любопытства.

— На банкете предложил кто-то сыгрануть, — сердито начал Сорокин. — Кузнецов начал ломаться: поздно, пора расходиться, ну секретарь райкома возьми и пошути: так в очко, быстрая сдача. Заподозрил на втором кону: банкует, гадюка, и как будто видит, кому что сдал.

— Везение?

— Перестань. Потом глядь — ах ты, мать честная. Под ладошками-то у него портсигар, серебряный. Он цигарки таскает из пачки, а из портсигара нет. И ладошки-то у него, ты, надо полагать, и не обращал внимания, — блеск, самые шулерские, большие, широкие.

— И что же?

— А то. Сдает — и каждую карту срисовывает, глядя на портсигар.

— Лошадиную память иметь надо.

— Этого я не проверял. Но стандартный шулерской светляк своими глазами видел.

— Что ж, никто не заметил, кроме вас?

— Во-первых, все были уже тепленькие. Во-вторых, постоянно он что-то рассказывает, журчит, голос у него такой, отвлекающий, спокойный. Не замечал?

— Что я…

— …девка красная? Ну да, не девка, но голос у него и манера говорить — как-то притупляет внимание и доверие вызывает, что ли. Как у врача или попа, не знаю, что вернее. Я, Серега, не хочу утверждать, что он зихорник (шулер). Но вот есть такое наблюдение, и никуда от него не денешься. Проверять надо.

Сорокин потер лоб:

— Ибо, знаешь ли, был такой эпизод: дважды в тридцатых вылавливали одного такого.