Клад тверских бунтарей

— Как же так, Всеволод Михайлович? Я доверял тебе, делился всем, а ты что натворил? Предал меня, город, нашу землю. Как ты мог?

Савельев отошел от телеги, подозвал к себе Бессонова и распорядился:

— Гордей, тебе с сыном придется убыть в осинник, Осипа подменить, а главное — встретить Егора Осина и его людей.

Бессонов кивнул и сказал:

— Понял, князь, но не могу сообразить, как ты рассчитываешь заполучить вторую часть клада и икону.

— Разговор об этом пойдет позже, когда прибудет десяток конников Осина, а пока езжай в осинник, да так, чтобы из села вас с Власом никто не приметил.

— Сделаем, воевода.

— Не спеши, сперва прокатись по кремлю, потом выезжай через Тьмацкие ворота к берегу реки, затем уже скачи в осинник.

— Сделаем, князь.

— Давайте.

Князь Микулинский заполучил в свои руки Воронова и Пурьяка, вновь стал энергичным, отдавал команды налево и направо, всеми силами стремился избежать опалы государевой.

Воевода Опарь привез во дворец семью Меченого, а вместе с ней и суму, набитую золотом и серебром.

Любава бросилась было к мужу, но ратник остановил ее. Она упала на землю и забилась в истерике. Сын просто смотрел на отца и молчал, дочь плакала.

Микулинский подъехал к Савельеву и проговорил:

— И чего Пурьяк позарился на клад, когда у него в тайнике, устроенном в погребе, хранилось целое состояние?

— Жадность, Дмитрий Иванович. Атаман разбойников хотел старость провести в роскоши, ею же обеспечить и детей своих.

— И что мне с ними делать?

— Допроси отдельно Любаву, сына и дочь. Жена не могла не знать, чем на самом деле занимался ее муж.

— Не скажет она, а бить негоже, баба все-таки. Даже если и знала, то супротив мужа не могла пойти.

— Тогда отпусти ее. Пусть идет из города на все четыре стороны, куда глаза глядят.

— Нет, эта семейка может понадобиться новым следователям, которых пришлет к нам государь. Пожалуй, жену и детей Пурьяка я тоже отправлю в темницу. Пусть посидят, ничего им не станется. Заодно и допрошу всех.

— Ты здесь глава, тебе и решать.

— А ты чем займешься? Может, все-таки поделишься этим? А то царские посланцы прибудут, и что я им скажу?

— Думаю, до их появления мы уже заполучим весь клад. Да и разбойников побьем. Тебе придется принять баб и детишек, вышедших из леса. Их может быть много.

— В монастырь отправлю. Там места всем хватит. В городе они мне не нужны. Не дай бог тверичи по злобе побьют их.

— Разберешься. Я, если что, у себя, отдохну немного. Ратники мои тоже.