Клад тверских бунтарей

— Это что же получается? Пурьяк забил до смерти твою жену и дочь, спалил дом и спокойно ушел к себе? Трупы он взял с собой?

— Нет, тут лес недалече заболоченный. Видать, он туда оттащил тела.

— Почему ты не заявил на него тому же боярину Воронову или князю Микулинскому? Они назначили бы следствие.

— И что? Пурьяк следов не оставил. Если они и были, то их народ затоптал, который сбежался тушить дом. А почему не заявил? Испугался очень. Ведь он приходил убить меня, не нашел и отыгрался на семье. Сбежал я, в общем.

— В деревню Портаха, которая недалеко от Новгорода, к Мартыну Чернопяту, да?

У Кубаря дух перехватило. Такой осведомленности он никак не ожидал.

Лавр почесал затылок и настороженно спросил:

— Откуда о Чернопяте знаешь?

— Не я должен отчитываться перед тобой, а ты передо мной. Ладно, сбежал ты, осмелел. — Князь указал на двух мужиков, которые затравленно глядели на ратников, и продолжил: — Этих вот подельников подобрал и вернулся мстить?

— Истинный крест, так! — Кубарь перекрестился."

"— Не смей, пес, веру нашу православную поганить! — заявил воевода особой дружины. — Не ты ли привез сюда из Москвы Емельяна Горина, который устроил встречу боярина Воронова и Козьмы Пурьяка?

— И про это знаешь, — сиплым голосом проговорил Кубарь.

— Я же говорил, что все тут успел узнать. А Толгарова раскрыли на Москве. Так что не надо брехать. Ничего ты не должен был Меченому!..

Лавр услышал кличку главаря банды и понял, что воевода действительно знает все о шайке да и о нем самом.

Он упал на колени, ударился лбом о землю и завопил:

— Не губи, князь! Помилуй. Не по своей же воле…

— Но ты знал, что главарем шайки, засевшей в Черном лесу, является вовсе не Игнат Брыло, а гробовых дел мастер Козьма Пурьяк. Он и есть Меченый.

— Каюсь, князь, знал.

— Почему не сообщил об этом в Тверь?

Кубарь поднял голову и проговорил:

— А как сообщишь? Я из Твери вернуться не успел бы. Меня разбойники еще в пути на куски порубили бы. Неужто князь Микулинский дал бы охрану мне и моей семье?

— Здесь ты прав. Но то, что не сообщил о главаре, — тяжкое преступление. Ты промолчал, а Меченый погубил три десятка душ. Ни в чем не повинных. Твою жену и дочь в том числе.

— Вот видишь! Господь меня наказал, забрал семью. Божья кара куда страшней любой земной даже.

Один из двух мужиков ткнул Кубаря в бок и заявил:

— Эй, Лавр, ты в какое дело втянул нас? Это же измена государю!

— Помолчи, Иван! — цыкнул на него Кубарь. — Вам-то что? Вы ничего не сделали.