Клад тверских бунтарей

Савельев взглянул на него и проговорил:

— Об этом я отдельно скажу, Лукьян. Значит, так. На участок Бессонова не суемся, входим в балку от реки. Верхами мы быстро доберемся до Кубаря и его подельников. — Воевода улыбнулся, посмотрел на Горбуна и продолжил: — Потом, Осип, тебе, может быть, и придется самую малость потрепать их.

— За этим дело не станет.

— Ладно. Все понятно?

— Понятно, князь.

— Тогда вперед!

Четыре всадника поскакали по берегу. Их товарищи оставались в кремле и изображали приготовление к дальней дороге. У служивых татар, а также отца и сына Бессоновых имелись свои важные дела.

Балка оказалась извилистой, что было на руку ратникам особой дружины. За вторым поворотом они увидели трех мужиков. Те, одетые в порты и рубахи, спали на рогожах. Их сабли, ножи и дорожные сумы лежали рядом.

Всадники уже окружили этих людей, когда проснулся Кубарь.

Он потянулся было за саблей, но Горбун предупредил его:

— Не балуй!

Очухались и другие.

— Встать! Оружие на месте! — приказал Савельев.

Мужики поднялись.

Савельев глянул на вожака этой малой шайки, усмехнулся и спросил:

— Ты чего это вернулся-то, Лавр?

Кубарь удивился и осведомился:

— Откуда ты знаешь меня?

— А я тут все успел узнать.

— Погоди-ка. — Кубарь сморщил лоб. — Уж не воевода ли ты особой царской дружины?

— Я самый и есть. Так зачем ты вернулся, Кубарь?

— А ты не знаешь, что Козьма Пурьяк, гробовых дел мастер, извел мою семью? Пожарище на выселках видел?

— Почему он так поступил?

— Задолжал я ему. У Пурьяка всегда монета водилась. Я вовремя долг отдать не мог, он требовал отрабатывать. А у меня уже было другое занятие.

— Ну да, ты заделался гонцом у боярина Воронова, — сказал Савельев.

Кубарь насторожился и заявил:

— Просто я работал на боярина.

— Ты мне сказки не рассказывай, наслышался во младенчестве. Но пусть так. Значит, ты был должен Пурьяку, а он что?

— А он все настаивал. Мол, долг возвращай либо отрабатывай. Меня же боярин не отпускал. Тогда Пурьяк поджег нашу избу, а до того убил жену мою любимую Прасковью и дочь Варьку.

— Где ты был в то время?

Кубарь соврал, не моргнув глазом:

— Воронов меня в Новгород посылал. Приехал я обратно, а вместо дома одни угли.

— Почему же тогда на пожарище тел не отыскали? И куда ты провалился? Должен был искать хотя бы обгоревшие трупы и похоронить их по-людски.

— А не было трупов. Только от щенка пучок шерсти паленой остался.