Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Для них, наверное, плотские утехи – это что питьё или еда. Вот так прямо в лоб девушке такое предлагать: будешь моей? Как это унизительно, противоестественно и пошло… И сами дэвры, и их дови, насколько я поняла, по поводу девичьей чести вообще не переживают, значения ей не придают. А, значит, можно вот так запросто: быть чьей-то… Не срастётся – ну и ладно. Дикарей в Дэврети хватает: не с одним, так с другим сложится… Ну и нравы…

Я всё же взяла себя в руки. Пропасть. Великая, глубокая пропасть. Но постаралась ответить так, как это было бы понятно дикарю:

– Господин Риедарс, вы сами говорили, что дэвры не трогают чужих женщин, – я постаралась произнести это как можно ровнее.

– А перед моей поездкой сюда меня также уверили, что дэвры не берут… ну, не делают женщин своими без их согласия.

Вепрь снова зарычал, замотал головой – и зло, и недоумённо.

– Это чего такое значит? Ежели обещалась уже кому – так и скажи, а голову-то мне не морочь… Если мысли твои кто-то другой занимает, так неволить не стану.

Отвечай мне, аурем… Вот только в глаза мне это скажи, чтобы всю правду видел, не отводи взгляда! Есть кто в твоём сердце?

Боги милостивые, да разве я смогла бы солгать этому разъярённому зверю!

– Да, господин Риедарс. Есть, – твёрдо ответила я, глядя прямо в синие омуты. – Да. Моё сердце уже занято.

Это была чистая правда, на которую Альберт сегодня внезапно раскрыл глаза. У него неразделённое. У нас обоих невозможное. Но чувство, да. Как его отрицать теперь.

– Им занято? Моим другом и сыном моего друга? – требовательно прорычал кайарахи и вскочил.

– Господин Риедарс, если у вас не хватает такта, чтобы воздержаться от таких вопросов, то у меня хотя бы ещё остаётся гордость, чтобы на них не отвечать! – воскликнула я. – Я сказала вам достаточно. Надеюсь, между нами больше нет недопонимания.

Я протянула ему красный шнурок, что всё теребила в руках. Резкий удар проломил крышку рояля. Я вскрикнула, а следом уже крепкие брёвна беседки опасно затрещали под ударами.

На ум внезапно пришло оброненное Имельдой грубое «перебесится». Да. Перебесится. И получше меня «аурем» найдётся. Родовитее, богаче, моложе и красивее. Лучше уж сразу, пока саму не затянуло по уши…

Беседка выстояла. Вепрь безучастно посмотрел на рояль. А шнурок забрал лишь затем, чтобы затянуть на нём несколько хитрых узлов и повязать на моё запястье. И ещё предупредительно рыкнул, чтобы не дёргалась.

– Прими. Твоё. Не обяжет.

И пошёл к казарме.