Варварский берег

За всё, за всё! И – прощай. Завтра я не буду вас провожать, а то опять расплачусь. А Роже сильно переживает, когда я реву…

Сухов молча поцеловал ей руку и ушел.

…И опять свинцово-серая мгла тяжкого зноя. Отряд из десяти всадников шел по склону плато, заваленного каменной россыпью и изъеденными ветром валунами.

Черными бастионами обрывались вниз откосы, прорезанные глубокими оврагами.

Под обрывом раскатывался гладью серир – малюсенькая равнинка, усыпанная сглаженными ветром глыбами сланца, с отдельно стоявшей высокой дюной – гурдом.

Опасно качаясь в седле, к Мелиссине подъехал Амеллаль.

– Хеллен! – сказал он. – Азуэль дождь обещает!

– Дождь?! – изумилась Сухова. – Здесь?

– И еще какой! – вскричал туарег. – Ливень! Видишь во-он те облака? Низко висят… Видишь? Азуэль предупредил, чтобы в уэдах не задерживались – может сель пройти, в момент тебя закатает в глину!

Отряд по тинкерту – боковому отвершку уэда – спустился в ущелье. Всадники торопили вьючных и запасных верблюдов, те ревели обиженно, словно уверяя: мы и так спешим!

Вдалеке прогрохотало. Вскоре серые, косо-слоистые стены каньона опали по высоте, расширились, и отряд выбрался в ираззер, главное русло уэда.

Елена подбадривала мехари, тот сердился, вскидывал горделиво выпрямленную голову, складывая губы в гримасу презрения и высокомерия.

Откуда-то донесся гул, туареги заспешили еще пуще, выгоняя верблюдов на террасу.

Сухова поднялась вместе со всеми и разглядела внизу, за поворотом, яркие шатры явно арабского образца.

Рядом с палатками стояли двугорбые верблюды, их спешно навьючивали караванщики. Купцы, надо полагать. – Э-ге-гей! – закричала Елена. – Дурачье!

Пара человек вылезла из палаток, разморенно помахивая руками, и тут же похватала карамультуки, углядев туарегов, известных разбойников.

– Уходите! – надрывался Азуэль.

Амеллаль вторил ему на корявом арабском, неистово махая рукой или тыча ею в исток уэда.

Арабы растерянно топтались, не разумея, чего от них хотят эти дикари. А когда поняли, было уже поздно.

Грохочущий вал из песка, камней, разбухшей глины, превращенных ливнем в жидкое месиво, понесся на караван двумя ревущими языками.

Купцы забегали, пытаясь спасти себя и свой товар, но припоздали – вал накатился и подмял под себя яркие шатры, поглотил верблюдов.

Люди лезли на склоны, отчаянно цепляясь за клочки травы, а грязевой поток живо перетирал палатки, всплескивая и вертя мутные водовороты.

Поток схлынул так же быстро, как и начался.