Варварский берег

Это самое… Сама подумай, ну на кого король обратит свое благосклонное внимание – на молодую красавицу или на жирную тетку?

Девушка улыбнулась сквозь слезы и шмыгнула покрасневшим носиком.

– Только вы не уходите пока, ладно? Оставайтесь у нас! Да, Роже?

– Граф, будьте начеку. Маркиза без Азраэля хвост подожмет, но всё равно напакостить может изрядно. Лучше всего не бывать в Версале, дабы не дразнить гусей, и подыскать надежных людей для охраны. И чтобы одна больше не гуляла, поняла?

– Поняла, – улыбнулась Флора. – Господи, как же я перепугалась!

«Груз 200» вывезли, не мешкая, верст за десять от Парижа, да и схоронили в лесном овраге.

До самого вечера слуги мыли, чистили, драили, скоблили покои, словно уничтожая улики.

Когда в камине разожгли огонь и толстая кухарка накрыла стол, уже ничто в доме не указывало на недавно разыгравшуюся кровавую драму.

Следы в воду, концы обрублены, выводы сделаны.

Гостям постелили в мансарде.

На Париж опустилась ночь, было тихо, только собаки брехали по соседству. Сухов прогулялся по двору, посмотрел на звезды.

Его тревога не унималась. Нет, Азраэль с подручными его не тревожили нисколько – «померла так померла», а вот мушкетеры…

Меньше всего он желал враждовать со своими, и именно тут могут быть проблемы.

Сойтись на нейтральной территории и рассудить – это было бы лучше всего, но… Не выйдет.

Тогда остается одно – с утра покинуть Париж. И в Рошфор!

На «Ретвизане» его никто не достанет, а если попробуют, то узнают, сколько весят ядра главного калибра.

Кивнув своим мыслям, Олег поднялся наверх, в гостиную. Там за большим столом сидела Флора и что-то писала.

Огоньки свечей в канделябре пугливо дрожали, клонясь от сквозняков.

Сухов решил на цыпочках подняться в мансарду, но его остановил оклик:

Порывисто встав, девушка свернула исписанный лист бумаги в трубочку и сунула его в кожаный футлярчик со шнурком.

– Олег, ты помнишь мои письма?

– Вот это – последнее мое письмо к тебе. Но только огромная просьба – ни в коем случае не читай его до поры. Это очень важно, иначе ты нанесешь огромный вред, и не только себе. Понимаешь?

– Понимаю, – серьезно сказал Сухов, принимая письмо и вешая себе на шею, как оберег. – А когда можно будет?

– Однажды на закате ты увидишь зеленый луч. Вот тогда можно – и ни днем раньше!

Девушка покачала головой и положила ему руки на грудь. Ее ладони скользнули Олегу на шею, Флора подтянулась и прижалась к его губам жадным ртом.

Неохотно отстранилась, поникла.

– Тебе спасибо.