Сухарева башня

Иван мог еще понять, что из-за такой, как Антонина, Евлахов потерял голову настолько, что посадил ее мужа; но Ларка! Женщина как женщина, а вот поди ж ты…

– Ладно, тебе Рязанов не нравился, ты хотел жить с его женой, – мрачно сказал Опалин, чувствуя, что начинает злиться. – Но остальных-то за что? Они-то что тебе сделали?

– Ничего, – ответил Жуков. – Просто так получилось.

Он закрыл глаза, тяжело дыша. Опалин пристально посмотрел на него, потом протянул руку и вытащил ключ из зажигания.

– Сиди здесь. Я врача позову.

Шофер даже не шелохнулся. «Сонька», – неожиданно вспомнил Опалин. Черт возьми, ведь все это время она оставалась где-то поблизости – и вполне могла напасть на него. Он вернулся к телу Маховера, подобрал свою шапку, перезарядил браунинг и, отыскав след Соньки, пошел по нему. След петлял, в двух или трех местах Опалин увидел на снегу капли крови и понял, что одна из его пуль задела ее. Никаких особенных чувств он не испытывал, во всяком случае, ничего, похожего на жалость. Он предполагал, что Сонька захочет вернуться на хазу, где оставались ее ценные вещи; но след привел его к другому дому. Жидкий плетень, за которым виден занесенный снегом огородик, дым идет из трубы – это было жилище того усатого старика, который почтительно говорил «Софья Васильевна». За плетнем что-то мелькнуло, Опалин, не раздумывая, отскочил за дерево – и хорошо сделал. Пуля выбила хороший кусок коры там, где доли секунды назад была его голова.

– Слышь, мужик, не дури! – заорал Иван из-за дерева. – Я из угрозыска! Баба – бандитка! Ты за соучастие пойдешь, дурак!

– Сам ты бандит! – крикнул его противник неожиданно молодым, звонким голосом и выстрелил снова, после чего Опалин услышал, как он перезаряжает ружье. Не раздумывая, Опалин рванул к плетню и перемахнул через него. Ему повезло – он упал в сугроб, но выстрелить не успел, потому что противник бросился к нему и ударил ногой по руке. В ответ Иван лягнул его и попал в колено. Соперник взвыл и повалился, но оружие из рук не выпустил и изловчился накинуть ремень ружья на шею Опалина, после чего принялся давить его сзади. «Нож, нож, – сообразил Иван, у которого шумело в ушах, – ножом бы его…» Но при нем еще оставался пистолет, который он забрал у Жукова. Иван нащупал оружие, но с ужасом понял, что предохранитель заклинило; тогда он вцепился в ручку и, собрав все силы, стал наугад бить дулом куда-то назад, пытаясь попасть во врага и заставить его ослабить хватку.