Белый асфальт

 – Она уж и развалилась, наверное. Давненько там не был.

– Тогда посоветуйте, к кому обратиться за информацией. – Она вернулась за стол, взяла ручку и приготовилась писать. – У вас же есть друзья-охотники? Кто может знать?

– Говорю вам. На Михайловскую уже лет двадцать никто не ходит. Она ж путиковая, для передышки построена. Теперь в тайгу идут сначала на вездеходе, пока есть дорога, а дальше на снегоходах. Прогресс, елки палки! – Сизов неожиданно широко взмахнул рукой и сшиб со стола Добродеева стеклянную пепельницу. – Ах ты, черт! – Он наклонился, поднял ее с пола и поставил на место. – Не разбилась, и слава Богу.

– Значит, ничего не знаете про Михайловскую. – Стерхова подвела черту. – Все равно, спасибо, Егор Иванович.

Сизов не спешил прощаться, он подошел к карте и ткнул в какую-то точку ниже по течению Енисея.

– Если что, в сорока километрах от Совиной Плахи есть еще одна путиковая избушка. Та будет покрепче.

– Спасибо, что пришли, Егор Иванович. – Стерхова встала, давая понять, что разговор окончен. – В любом случае, вы нам очень помогли в прошлый раз, и сейчас.

– Ну, бывайте. – Сизов водрузил на голову шапку и потопал к двери.

Стерхова взяла свою сумочку, закинула в нее телефон и блокнот.

– Иван, подбросьте меня до гостиницы. А вечером, в семь часов, отвезите нас с Добродеевым на банкет.

Астафьев слегка замялся:

– Ресторан находится рядом с администрацией.

– Тогда к семи вечера привезите туда Добродеева, а я добегу сама.

Астафьев кивнул и, прежде чем выйти, предупредил:

Анна Стерхова осмотрела себя в зеркале: черные брюки и белая блузка – другой, нарядной одежды она с собой не привезла. Из макияжа – только помада и пудра. Волосы – в пучок. Вот и все. В конце концов, она сюда не веселиться приехала.

Покинув гостиницу, Анна рысцой побежала в сторону ресторана. Его было видно по неоновой вывеске.

Уже в вестибюле ее поразила вычурность и безвкусица: хрустальные люстры, свисавшие с низкого потолка, зеркала в резных золоченых рамах, обитые бархатом стены и букеты искусственных цветов, щедро посыпанные блестками.

Столы в обеденном зале буквально ломились от количества еды. Огромные блюда с жареными утками, копченой рыбой и маринованной олениной стояли рядом с безродными оливье и красной икрой. Особое место занимал многоярусный торт с нелепой надписью на сахарной глазури: «С юбилеем, любимый рудник!».

Публика в ресторане была на удивление разношерстной.