Операция «Антитеррор»

А он-то надеялся, что у кого-нибудь из местных парней добудет на «косяк».

Машина пошла более-менее нормально только тогда, когда они выехали в город. И здесь сразу заметили последствия резкого похолодания. Одна авария, через километр другая. Ментам из ГИБДД работы до ушей хватит. А они еще и проходящие машины проверяют.

– Здесь Джабраила убили... – сказал Исмаил, показывая на скопление машин впереди.

Там омоновцы остановили сразу несколько легковушек и грузовик. Обыскивали. Исмаил перестроился в третий ряд и снизил скорость, чтобы по второму ряду их вовремя прикрыл от передвижного поста трейлер. Маневр удался.

– Злые, наверное, собаки...

– Джабраил с Али троих уложили. Сейчас лютуют...

– Не хватало, чтобы нас на чужой тачке остановили...

– Документы в порядке.

– Мария за ночь сделала. По одну сторону дороги стояли жилые дома, по другую тянулся сосновый бор. Исмаил глянул в зеркало заднего вида на омоновцев и прикинул, как он легко смог бы уложить из «винтореза» весь патруль, спрятавшись среди сугробов. Но сейчас не до того. Перед операцией нельзя лишний шум поднимать, а после операции времени на это не будет. Пусть живут и радуются, что ситуация для них так удачно складывается.

Омоновцев Исмаил, мягко говоря, ненавидел. Он однажды попал дома под «зачистку». Оружия при нем не было – схорон на заднем дворе был хорошо замаскирован. Но омоновцы его заставили на морозе раздеться по пояс, проверяя плечо – нет ли синяка от автомата. Откуда им было знать, что он автомат считает обыкновенной «пугалкой» для слабонервных. Из автомата вести прицельный огонь сложно. С «винторезом» его не сравнить. А «мягкий» приклад «винтореза» синяка не оставляет. Тогда, во время «зачистки», ему повезло. Правда, за то, что он возмущался излишне активно, его сначала прилично избили – под каждый глаз поставили по синяку, – а потом отобрали старое охотничье ружье с разболтанными стволами. Из этого ружья уже лет тридцать как никто не стрелял. Десятый калибр – все равно что пушка. Патронов таких промышленность не выпускает. Висело себе на стене и висело. Теперь, наверное, у кого-то из омоновцев висит. Насечка там была красивая. Индивидуальная гравировка. Красивую вещь всегда жалко.

И обида запомнилась.

Исмаил свернул направо, посмотрел на указатель, сверяясь с памятью, – улица та самая. Теперь вперед, почти до конца. Мимо частных домов до заводского бетонного забора с левой стороны. Дорога скользкая, и торопиться не следует. Время еще есть. Потом вдоль забора. За углом ворота.