Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Ну да, говорить, что мы вернулись сюда порталом через Навь, конечно же, не стоило. Это внутренняя информация Рода, и если отец захочет, сам поделится этим с императором. А так по подготовленной легенде мы проделали ровно тот же маршрут, что и в свое время я, когда ехал в Карелию.

— О, да! И леса, такие огромные, и города… Москва — это нечто совершенно иное! Столько золота на крышах храмов!

Изабелла, все еще очарованная окружающей роскошью, кивнула с искренним энтузиазмом.

Годунов наблюдал за ними, как паук за попавшими в паутину мухами. Его пальцы, длинные и бледные, постукивали по черному дереву стола.

— Нормандская Империя, — начал он, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. — Земля ваших предков, госпожи. Страна… моряков и воинов, как гласят наши летописи. Что вы можете поведать о ней? О ее силе? Ее… устремлениях?

Вопрос висел в воздухе, обволакивающий и опасный. Это был не просто интерес. Это был допрос под маской вежливости.

Вивиан встретила его взгляд. В ее глазах мелькнула тень осторожности.

— Нормандия — сердце нашей империи, Ваше Величество. Да, море — наша стихия, а верфи Руана и Гавра рождают корабли, способные достичь края света. Сила…

Она сделала едва заметную паузу.

— … Заключается в воле нашего народа и мудрости его правителей. Что же до устремлений… Мы ищем стабильности и процветания для наших подданных. Как и любое государство.

— Стабильность, — повторил Годунов, и в его голосе прозвучала какая-то странная нота — то ли ирония, то ли понимание.

Его взгляд скользнул в сторону Григория, моего отца, который сидел неподвижно, как каменное изваяние, лишь внимательно наблюдая.

— Стабильность — редкий дар в этом мире. А процветание… оно требует надежных союзников. Или надежных границ.

Он снова посмотрел на Вивиан.

— И как вам наша империя? Не слишком ли… сурова для нежных нормандских цветов?

— Сурова? — воскликнула, не удержавшись, Изабелла. — Она потрясающая! Такой размах! Такая мощь!

Она тут же залилась румянцем, осознав, что перебила императора, и умолкла, виновато опустив глаза.

— Мощь Российской Империи неоспорима, Ваше Величество. Она впечатляет. И… да, она иная. Но в этой инаковости есть своя величественная красота. Мы только начинаем познавать ее, — подхватила Вивиан мягко.

Годунов медленно кивнул, его взгляд стал проницательнее, жестче.