Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Пока отец держался с привычной сдержанной твердостью, а я старался не выдать внутреннего трепета, сестры де Лоррен ошеломленно замерли на пороге.

Глаза Изабеллы, широкие и синие, как летнее небо над Руаном, жадно ловили каждый блик — золото тяжелых багетов картин, холодный блеск хрустальных люстр, отражавшихся в полированном до зеркальности полу из черного мрамора с кровавыми прожилками. Ее губы чуть приоткрылись в беззвучном восхищении.

Вивиан была сдержаннее, но и ее взгляд, острый и оценивающий, скользнул по гобеленам с мрачными батальными сценами, по тяжелым дубовым шкафам, набитым фолиантами в коже и золоте, по устрашающему массивному столу, за которым восседал сам хозяин кабинета и страны.

Он не встал. Просто махнул рукой, широким, небрежным жестом указывая на кресла, обитые темно-бордовым бархатом, что стояли перед его цитаделью из черного дерева.

— Садитесь, — его голос был ровным, низким, словно доносящимся из глубины пещеры.

Его взгляд скользнул по мне — холодный, как лезвие ножа в декабрьскую ночь. Тот самый взгляд. Он помнил. Помнил Карельскую Пустошь, мое легкомыслие, мое нарушенное слово. В животе похолодело.

Я послушно опустился в кресло следом за отцом, стараясь не смотреть в сторону императора, чувствуя, как его недовольство висит в воздухе плотной, грозовой тучей именно над моей головой.

Годунов же уже обратился взором к нашим гостьям. Лицо его, изборожденное морщинами власти и неведомых забот, смягчилось — или, вернее, приняло маску учтивого интереса. Но в глубине его светлых глаз, таких же бездонных, как и его империя, не было тепла. Был расчет. Оценка.

— Герцогини Вивиан и Изабелла де Лоррен.

Его русское «р» слегка грассировало, придавая речи странный, чужеземный оттенок, даже когда он говорил на их языке. Оказывается, он его знал — вот сюрприз!

— Добро пожаловать в столицу Российской Империи. Надеюсь, ваше путешествие не было излишне утомительным? Русские дороги…

Он слегка усмехнулся, недобрый огонек мелькнул в глазах.

— … Нелегкое испытание для духа и нервов.

Вивиан склонила голову, ее движения были безупречным образцом отточенного танца под названием «придворный этикет».

— Благодарим Ваше Императорское Величество за прием и заботу. Путешествие было долгим, но виды ваших бескрайних земель… Они завораживают. Такого простора мы не видели никогда.

Голос ее был ровным, спокойным, но я уловил легкое напряжение в нем. Она чувствовала давление этого места, этого человека.