Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Он не ревел, он шипел, обходя Сварога стороной, будто опасаясь его жара:

— Клятвопреступница! Я вдохнул в Видара искру его рода! Направлял его гнев, его ярость! Он — плоть от плоти Раздоровых, моя плоть! Ты украла мое право! Где моя доля в его судьбе теперь⁈ Где⁈

И за ними — шум, гам, вспышки чуждых энергий. Полудюжина мелких божков, духов-покровителей, сущностей-паразитов, что цеплялись к душе Видара, как пиявки, высасывая его силу, направляя по своим мелким тропкам. Теперь они визжали, грозили, требовали восстановить их «законные» права. Их жалкий гнев был фонариком против пламени Сварога, но шума от них было не меньше.

Я слушала. Мои пальцы, холодные, как лунный камень, лежали на подлокотниках трона. Ни один мускул не дрогнул на лице. Их слова бились о тишину Зала, как птицы о стекло — шумно, бесполезно, обреченно. Их гнев? Детские капризы. Угрозы войной? Смешно. Пусть попробуют развязать войну в моем царстве. Вечный Покой поглотит их шумные амбиции, как болото — камешки.

— Довольно. — мое слово не было криком. Оно было тише шепота умирающего. Но оно разрезало гам, как лезвие тончайший шелк. Воздух звенел от внезапной тишины. Даже пламя Сварога на миг притухло. — Ваше присутствие оскверняет мой покой. Ваши претензии — пыль на сапоге Вечности. Уйдите.

Я не приказала. Я констатировала. И сила Царства Мертвых откликнулась. Тени за колоннами ожили, сгустились. Холод, способный заморозить божественную кровь, пополз по залу. Воздух стал вязким, как смола, давя на их сияющие формы. Мелкие божки замерли, их гнев сменился животным страхом. Они почуяли Дверь, за которой нет возврата. Не для душ смертных — для них. С визгом, со вспышками, они стали таять, исчезать, смываемые волной абсолютного Небытия, что я приоткрыла на миг.

Остались двое. Сварог, все еще пылающий, но уже без прежней уверенности. Его взгляд метался, оценивая сгущающиеся вокруг него Тени. И Переруг, съежившийся, готовый сбежать, но жажда мести и утраченного влияния приковывала его к месту.

— Вы двое, — голос мой был гладким, как лед на черной воде, — потеряли свои метки. Ваша воля больше не держит Видара на привязи. Ярмо снято. По договору. С ним.

Сварог рванулся вперед, но тени перед ним встали стеной. Его жар бился о них, как о скалу.

— Тогда он свободен⁈ Ото всех⁈ Мы потеряли контроль⁈

— Свобода — иллюзия, — парировала я. — Особенно для такого… инструмента силы. Видар осознает необходимость направляющей руки. Избранной руки. Он согласен.