Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Умирать, знаете ли, не очень приятно.

— Хорошо, — что-то прикинула она. — Но и у меня тогда будет условие. Ты останешься тут, пройдешь мои Лабиринты Холода и Пещеры Страданий. Искупаешься в Ледяной Купели и, переродившись в ней, добровольно примешь мое покровительство. Согласна даже поделить тебя с Переругом. Ну, и про Пустоши — большую часть энергии за их закрытие получу я. Со своей же стороны я сделаю все, чтобы ты там выжил.

— Принимается, Прекраснейшая. Но что с моими спутниками?

— Побудут пока тут, — пожала она плечами. — Не забывай, время в Нави течет иначе. Для них и для живущих в Яви пройдет миг, а для тебя вечность. Пока ты не выровняешь свой источник, не обретешь истинную власть над магией, ты отсюда не выйдешь. Слишком много в тебе скопилось света — дисбаланс нам не нужен. Так что?

— Делай, и будь что будет, — кивнул я. — Устал уже от всего этого. Мое тело и мой дух в твоей власти.

— Хороший выбор, мальчик. Я довольна, — мурлыкнула она, вставая. — А теперь… Теперь ты познаешь настоящую боль.

— Что?.. — только и успел сказать я, как тончайшая нить льда вонзилась в мое сердце, разрывая его на мелкие части.

Посмотрев на нее с легким укором, я погрузился во тьму…

Холодный воздух Тронного Зала сгустился, как лед перед ударом. Я ощутила их приближение еще до того, как черный оникс врат задрожал от напора божественного гнева. Пришли. Как стая голодных псов, почуявших, что добыча вырвалась из зубов. Я не встала с трона, высеченного из вековечного льда Вечной Ночи. Пусть видят — Царица Мертвых не выходит встречать гостей. Гости приходят к ней.

Первым ворвался Сварог. Владыка Небесного Огня, Кузнец Миров. Его пламенеющая борода метала искры, оставляющие подпалины на каменном полу. Воздух загудел от жара его ярости. Он грохотал так, что тряслись стены.

— Морана! Как ты посмела стереть мою метку с души избранного⁈ Та, что копается в прахе, посягнула на мою волю?!!! Он был моим Молотом! Моим орудием в грядущей битве! — глаза его пылали ослепительными солнцами, готовыми испепелить мой дворец, мой покой, меня.

За ним, как тень, вплыл Переруг. Бог-покровитель рода Раздоровых, мелкий злобный интриган. Его сухое, как пергамент, лицо искажала гримаса бессильной злобы.