Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Переруг тоже — ты ж вроде как его родович. А вот остальных моя метка как минимум отпугнет, а как максимум уничтожит их влияние на тебя. Растяну ее так, что места не останется. Правда, муж будет возмущаться, но сам виноват. Нечего было козни всякие за моей спиной строить. Дождется, что изменю ему — вот, например, с тобой, — нежно провела она пальцем по моей щеке, отчего она мгновенно покрылась коркой льда, которая мгновенно отвалилась, оставив большую рану.

— Ой, прости, — она щелкнула пальцами и все вернулось в норму.

Я даже заорать не успел, потому как вырубился от вспышки боли. Но тут же пришел в себя от укола сосульки в зад. Я покушения на него не терплю в любом состоянии.

— Пока ты меня выдержать не сможешь. Хотя с аватаром вполне справился.

— С аватаром? — непонимающе моргнул я.

— Ну, было дело, я как-то навестила тебя ночью. Ничего так, понравилось.

— А-а-а-а, так это была ты⁈ — вспомнил я незнакомку, которую не зафиксировала ни одна камера. Я даже подумал тогда, что мне это приснилось.

— А кто же еще? — усмехнулась она. — Уж точно не Лада. Эта бы тебя до смерти затрахала, а потом бы еще и жениться заставила — она у нас дома, очень любящая семью и детишек. И желательно не меньше пяти.

— Ага. И крайне ревнивая, даже через аватара.

— Не. Так-то я детей люблю, но не в таких количествах. И вообще, я еще слишком молод для свадьбы.

— Я так и думала. Но мы отвлеклись. Так что скажешь?

— Прекраснейшая, пойми меня правильно. Я очень рад, что ты обратила на меня свой взор и хочешь помочь. И я вижу твою выгоду, но увы, совсем не вижу своей. Метки? Так я уже привык жить так, как живу. Пустоши? Да и пусть стоят, они кушать особо не просят. А если из них чего вырывается, так армия бдит. Да и ресурсы там всякие полезные добывают. Поэтому вот вообще не вижу смысла что-то менять.

— Торгуешься, да? — ее глаза чуть прищурились. — Впрочем, если бы ты сразу согласился, я бы заподозрила подвох. А так… Чего же ты хочешь?

— Желание хочу. Одно. Любое. Которое ты сможешь выполнить, не понеся урона чести и достоинству. И защиту от гнева богов. Абсолютную. Ну, и напоследок — клятву кровью, что когда ты меня убьешь, то сразу воскресишь, без всяких привязок, и я при этом ничего не потеряю из того, что имею, и не приобрету ничего нового в виде каких-либо привязок или ограничений. Никаких закладок, лишних меток и возможности влиять на мою судьбу.

— Ты слишком многого просишь!

— Так и отдаю немало. Все, включая свою жизнь, при этом осознавая риски.