Сокровище

Но чем скорее мы завершим этот разговор, тем скорее мы сможем отсюда убраться.

В конечном счете я решаю начать с того, что нам нужно от нее, а не с Лореляй. Думаю, если она поймет, насколько нам необходима ее помощь, чтобы спасти Мекая, то вряд ли сочтет предложение с Лореляй обманом, игрой на ее родительских чувствах.

– У меня есть друг, который умирает от теневого яда. Его укусил теневой жук во время Невыполнимых Испытаний.

– И вы явились сюда, чтобы попросить меня спасти его жизнь? – Она неодобрительно цокает языком.

 – Пытаться кого-то спасти – это пустая трата времени. Привязанность к кому-то – это слабость, которой могут воспользоваться твои враги.

– Значит, так ты правишь? – спрашиваю я, действительно желая услышать ответ. – Плюешь на то, что происходит с твоими подданными?

– Не говори мне о подданных. Ты понятия не имеешь, что значит править, – надменно говорит она.

Ее снисходительность переходит уже всякие рамки.

– Вообще-то я очень даже знаю, что значит править.

Я…

– Вообще-то крысиное мясо… – начинает Флинт со своим фирменным нахальством, но Иден с силой наступает ему на ногу – на его собственную, а не на протез, – прежде чем он успевает сказать что-нибудь по-настоящему гадкое.

– Неважно, чей подданный Мекай. Он наш друг. И мы никогда не причиняли вреда никому из твоих людей – в отличие от тебя.

Она вскидывает брови.

– Ты говоришь о теневом яде в его крови?

– Ты знаешь, что именно это я и имею в виду.

– Откуда мне это знать? – Она пожимает плечами.

 – Вы, сверхъестественные существа, так докучны и так хрупки. С вами столько всего может пойти не так. Удивительно, как вам вообще удается выживать.

Раздраженная ее высокомерным безразличием к страданиям Мекая, я выпаливаю:

– Ты хочешь сказать – как Лореляй? Удивительно, как она смогла прожить так долго. И ужасно думать, что всю свою жизнь она провела в мучениях.

От спокойствия Королевы Теней вмиг не остается и следа.

– Не смей произносить имя моей дочери! – вопит она и молниеносно выбрасывает вперед руку.

Мое горло обвивает теневая веревка, которая начинает постепенно затягиваться. Я медленно перехожу в свою ипостась горгульи, лишь в той степени, чтобы камень не давал веревке слишком сильно перетянуть мою трахею.

Возможно, мне следовало бы запаниковать, но я не испытываю особой паники. Во-первых, потому, что мне по-прежнему кажется, что мы контролируем ситуацию, несмотря на удушающую меня веревку.