Восстание

Ухватившись рукой за угол забора, Тимофей ждал, не в силах поверить, что Игнатов все еще там — в снежной лунке. Вдруг он услышал крики казаков, атакующих уже мертвую позицию повстанцев, и сквозь крики — одинокий глухой взрыв гранаты.

Их теперь было семь человек, и на всех семерых осталось только пять патронов.

Пустив бойцов цепочкой вдоль улицы, Тимофей побежал последним. До станции было недалеко, но стрельба в переулках справа и казаки, которые должны были хлынуть в поселок со стороны покинутой повстанцами позиции, заставляли Тимофея торопиться. Он не верил обманчивой тишине этой окраины поселка и знал, что каждую секунду из-за любого угла могли появиться казаки.

Он выполнял приказ и вел своих бойцов к станции, но сам уже плохо верил, что станция еще не пала. Понять, где идет бой, было невозможно, казалось, он шел везде. Выстрелы и казачье гиканье доносились то откуда-то издалека, может быть, с той окраины, то раздавались совсем близко, рядом — за домами и высокими серыми заборами, вдоль которых приходилось бежать.

Улица впереди лежала белая и пустая — нигде ни одного человека. Дома стояли слепые, с наглухо закрытыми деревянными ставнями, будто все еще тянулась ночь. Сквозь снежную опушку на длинных заборах ржавой щетиной торчали острия толстых гвоздей, когда-то вбитых для устрашения ночных грабителей, и ворота были на запорах.

Тимофей впервые командовал, впервые чувствовал ответственность за подчиненных ему людей и не был уверен в себе. Что делать и как делать? Мысли ему приходили разные, но мелькали они так быстро, что не оставляли никакого следа и он сразу забывал их. Первой пришла мысль бежать на выстрелы, вступить в бой и помочь рабочим пробиться к станции. Вступить в бой… Но он тут же вспомнил о единственном патроне в стволе винтовки и отбросил эту мысль.

Но и штыков при винтовках не было.

Потом мелькнула мысль перелезть через забор и пробираться на станцию дворами — так было незаметнее, так было больше надежды сберечь людей. Но когда Тимофей взглянул на частые гвозди по кромке забора, он отбросил и эту мысль:

«Только время потеряем, а все равно придется перебегать через улицы…»

И он бежал вслед за цепочкой бойцов, прислушивался к звукам боя в поселке, безуспешно стараясь понять, что там происходит, и не зная, что делать.

Только у главной улицы, которую предстояло перебежать, он овладел собой, и мысль его заработала отчетливее.