Берлинцы, как мужчины, так и женщины, больше не смотрели по сторонам, как было раньше, а торопливо шли по своим делам с хмурыми и напряженными лицами, старательно закрыв их от сырого и холодного ветра поднятыми воротниками. Город больше не радовал их, а наоборот пугал руинами, черными провалами разбитых окон и воронками от бомб. У меня еще теплились надежды, что это, возможно, телохранитель сановитого гостя, заехавшего на чай, и теперь он собирается уезжать, поэтому я только расстегнул пальто и спрятал руку с оружием под полу, застыв в ожидании, но стоило на пороге своего дома показаться Насте, как я увидел бледное и растерянное лицо молодой женщины.
Оно мне все сказало и все решило. Я вышел из-за угла и пошел к машине. Следом за ее спиной в проеме дверей показалась мощная фигура второго охранника. Оба гестаповца видели меня, но привыкшие к безнаказанности и окружавшему их страху, потеряли звериный нюх на опасность. Голова вдруг стала пуста, эмоции и мысли куда-то испарились, оставив внутри меня только боевые рефлексы, отточенные десятками лет участия в самых различных войнах.
Пока гестаповцы пытались понять про себя, что за человек идет в их сторону, я успел приблизиться, остановиться и начать стрелять. Первым получил пулю в переносицу здоровяк, идущий за спиной Насти, так как если бы ему удалось укрыться за спиной пленницы, то моя операция по ее освобождению могла сразу считаться проваленной. Верзила еще только начал падать назад, как ствол моего пистолета уже совместился с головой второго агента гестапо.
Он уже выхватил пистолет, когда я нажал на спусковой крючок. Только когда его голова резко дернулась вбок, и он стал заваливаться, вскрикнула Настя. Следующие два выстрела я сделал в фигуру водителя. Несколько прохожих, находившиеся в этот момент на улице, бросились врассыпную, как только сообразили, что негромкие хлопки и падающие фигуры людей взаимосвязаны. Графиня, так и не сделав ни одного движения, все так же продолжала стоять, глядя на меня широко раскрытыми глазами.
Мой окрик словно сорвал ее с места, и только тогда, обежав вокруг машины, она бросилась ко мне.
Схватив ее за руку, я почти потащил ее за собой. Она ничего не говорила, шумно дышала, и только спустя несколько минут, когда мы скрылись за углом ближайшего дома, всхлипнула и тихо заплакала.
– Все кончилось. Успокойся.
– Я уже с жизнью попрощалась. Мне было так страшно, я даже не знаю… как сказать. Я молила Бога, чтобы он мне помог, и тот прислал тебя на помощь.
Я хмыкнул.
