Смерти вопреки

Да, у меня была жена, но мы встретились с ней как уже два взрослых, сформировавшихся человека и стали жить вместе. Любви не было, а только уважение и понимание друг друга. С графиней у меня было совсем другое. Наверно, мое отношение к ней можно было назвать чувством, вот только в этом до конца я сам не был уверен.

История ее замужества, которую она мне рассказала, была проста и печальна. Она вышла замуж за немецкого генерала, который был намного старше ее, только для того, чтобы спасти отца, попавшего в плен.

Он был одним из немногих польских военных, которые отважились дать бой немецким оккупантам. Ее муж сдержал слово и спустя пять месяцев ее отца отпустили. Она увиделась с ним перед отъездом в Германию и пришла в ужас. Ее некогда подтянутый, молодцеватый отец выглядел истощенным, больным стариком. С болью в сердце она оставила его на попечении их дальней родственницы, а спустя полгода получила письмо: ее отец умер. Тогда она просто замкнулась в себе, отгородившись от ненавистного ей Рейха. Ей повезло, что спустя год противного ей мужа убили где-то во Франции.

После нескольких лет затворничества графиня Анастасия Мазовецкая вдруг неожиданно почувствовала, что человек, который неожиданно ворвался в ее жизнь, ей нравится, а чуть позже поняла, что он для нее стал кем-то более значимым, чем просто любовником. Потерявшаяся в чужой и ненавистной ей стране женщина вдруг поняла, что нашла родного ей человека, который своим внутренним содержанием напоминал отца, и теперь ей было страшно его потерять.

Несмотря на этот страх, она старалась держать себя в руках. Ей это удалось. Ее любовь ко мне была спокойной и ненавязчивой, она ничего от меня не требовала, а только хотела быть рядом. Я это не сразу понял, как и то, что и меня тянет к ней, но стоило мне разобраться в себе, как при очередной нашей встрече я предложил ей уехать со мной.

– Я хочу, чтобы ты уехала в Швейцарию, причем в ближайшее время.

– Хорошо, Алекс. Когда нужно будет ехать?

– Как соберешься.

Что ты собираешься с собой брать?

– Моего тут ничего нет, за исключением картины матери, Алекс, – тон, какими были сказаны слова, и твердый взгляд говорили о том, что она не уступит.

Я уже успел убедиться за эти пару недель, что ласковая и нежная кошечка, когда надо, умела превращаться в тигрицу, становясь сильной, независимой и прямой в своих суждениях женщиной. Как это в ней сочеталось, я никак не мог понять.

– Как скажешь, Настя.