Смерти вопреки

Он подошел, потом сухо и быстро спросил по-немецки:

– Имя? Фамилия? Звание?

– Константин Звягинцев. Младший лейтенант. Четвертое управление НКГБ, – тихо сказал я, стараясь не привлекать внимание других немцев.

Лейтенант, услышав мои слова, замер, не веря своим ушам.

– Как вы здесь оказались? – наклонившись ко мне, так же тихо спросил лейтенант.

– Может, мы в другом месте поговорим?

– Хм. Вы ходить можете?

– Давно не пробовал, но когда-то все равно начинать надо.

Так что…

Я попробовал сесть, потом, опираясь на спинку кровати и руку лейтенанта, встал под изумленные взгляды пленных немцев. Спустя час, когда я уже лежал на кровати в отдельной палате, так называемом изоляторе, ко мне пришел старший лейтенант из СМЕРШа. Беседовали мы с ним долго и подробно, особенно в той части, что касалось обстоятельств моего выхода из немецкого тыла. О задании, с которым мы были направлены в тыл врага, я говорить отказался, мотивируя данной мною подпиской о неразглашении государственной тайны, после чего сообщил ему свою фамилию, звание, место службы и личный цифровой пароль.

По окончании разговора я попытался выяснить у него судьбу нашей группы, но единственное, что он смог мне сообщить: никто из разведгруппы, кроме меня, не вышел в расположение наших частей.

– А Кораблев? Как он?

– Погиб. Кроме вас, в том бою выжило девять партизан.

Трое из них, как и вы, сейчас в госпитале.

– Повезло. Выжили. Их на смерть послали, а они наперекор ей выжили, – глядя ему прямо в глаза, сказал я.

Неделя, проведенная между жизнью и смертью, подточила мою осторожность и хладнокровие. Говоря о партизанах, я имел в виду не столько их, сколько нашу разведгруппу, которую точно так же послали на смерть.

– Не на смерть, а на подвиг они пошли! За Родину свою смерть приняли!

– Что совой об пень, что пнем по сове – ей все едино конец, – произнес я это уже равнодушно, без капли эмоций.

С минуту особист внимательно смотрел на меня, потом сказал:

– Крепко тебе, Звягинцев, досталось. Понимаю. Ничего! Подлечишься, в себя придешь, – неожиданно в его взгляде и в голосе я уловил сочувствие.

Потом он похлопал меня по плечу и встал:

– Ну, бывай, разведчик!

Спустя сутки меня перевезли в госпиталь.