Святой Грааль

Томас сперва отворачивал нос, однако в лесу калика ничего не застрелил, и когда в животе протестующе заурчало, Томас нехотя взял самый маленький ломтик; завел разговор о чудесах, чтобы не видеть пакости, которую жует, и опомнился лишь в конце трапезы, когда доел последний ломоть, а калика уже давно устранился — снял с самой длинной стрелы железный наконечник, вместо него старательно приколачивал, расплющив, серебряную монету.

Когда наступила ночь, их глаза уже привыкли, Томас не возражал против костра, даже сам натаскал веток. Калика зачем-то приволок пень, одел свой плащ, пристроил сапоги, набив травой, а сам неслышно ускользнул в темноту. Томас лег по другую сторону от чучела, но сон от страха не шел, даже шевелиться было боязно.

В полночь далеко за деревьями послышались тяжелые шаги. Томасу показалось, что к их костру шагает дуб, раздвигая зеленый молодняк. Он зажмурился, потом решился приоткрыть один глаз.

В круге красноватого света появилась огромная фигура в два человеческих роста. Незнакомец был массивный, в черной меховой шкуре, глаза странно блестели на волосатом лице, а когда он раскрыл красный как горящая печь рот, блеснули острые белые зубы:

— Это тебе за вчерашнее!

Он со страшной силой обрушил на укрытый плащом пень огромную дубину из целого дерева. Пень хрустнул, с треском погрузился в землю. Томас мелко дрожал, однако незнакомец на него не обращал внимания. Вдруг из темноты прогремел злой голос:

— А это тебе за сегодняшнее!

Гигант повернул голову, в красноватом свете костра что-то блеснуло над поляной. Он вдруг страшно взревел: уже не с угрозой, а от боли и страха — в груди торчало белое оперение, стрела погрузилась по самое перо. Томас невольно зажал уши, выдавая себя этим движением прямо перед глазами незнакомца — не мог слышать смертельного ужаса в жутком реве.

Выронив дубину, гигант зашатался, чудовищно широкие ладони ухватились за пораженное место. Дубина подкатилась к Томасу, огромная как валежина, а гигант повернулся, и, шатаясь, вломился в темные заросли. Ночь скрыла его сразу, но еще долго Томас слышал тяжелые, теперь неверные шаги, деревья вздрагивали, трещали сучья, потом вдруг земля вздрогнула от тяжелого удара, будто рухнуло дерево.

Олег вышел из темноты, очертил вокруг себя и Томаса круг, пошептал, поплевал, сказал, раздирая рот в зевоте:

— Чо не спишь?.. День был трудный. Авось завтра будет легче. Спи!

Он лег возле костра, почти сразу захрапел.