Святой Грааль

Вода выплескивалась через край, прозрачные капли блестели, как жемчужины. Искоса взглянула на избитых пленников, туго связанных, одного к тому же звякающего цепями, рассеянно улыбнулась, показав ровные белые зубы.

За воротами сарая еще двое стражников выставили копья, и так в плотном кольце, пленников повели через двор во дворец, похожий на сотканную из белых кружев мечту. На ступенях, широких и рассыпающих солнечные искры, их встретили еще двое латников, один молча подставил калике ногу, а когда тот споткнулся, с рыком саданул в спину тупым концом копья. Томас не помня себя от ярости: калика дважды ранен в спину стрелами и один раз ножом! — ринулся на стража, ухватил связанными руками за грудь, защемив сильными пальцами вместе с кольчугой и шкуру, поднял в воздух и страшно швырнул себе под ноги.

Он не услышал удара, в голове грохнуло, вспыхнули молнии, и он упал вниз лицом, но на губах уже в забытьи проступила улыбка.

Суровый голос над ним настойчиво произнес:

— Сэр Томас… немедленно приди в себя! Иначе умрешь.

Томас, заслышав знакомый голос, с трудом вынырнул из черноты забытья. Затылок все еще болел от удара: грохнули обухом топора, во рту был солоноватый привкус.

Под ним приятно холодил избитое тело гладкий мраморный пол. Они с каликой находились в большом зале, где вместо привычных стен с трех сторон белели высокие мраморные колонны, удерживающие массивный свод, на мозаичном потолке летели амуры, козлами прыгали сатиры в обнимку с наядами, вакханками и прочими нечестивыми персонажами эллинского язычества. Закрывая свод, над Томасом нависло озабоченное лицо калики — темные круги под глазами, кровь на щеке. За его спиной ярко светило солнце, лицо калики казалось совсем темным.

В трех шагах на высоком резном стуле, похожем на трон, сидел краснобородый человек в богатой одежде. Глаза на одутловатом лице были жестокие, холодные. Возле него застыли, выпучив глаза, два коренастых стража с боевыми топорами. Еще двое стражей нетерпеливо топтались возле калики, железные острия угрожающе касались его ребер. Низколобый надсмотрщик и трое охотников держались возле колонн.

Томас шевельнул руками — железные цепи держали цепко. Калика стоял с отведенными назад плечами, пытаясь облегчить боль в скрученных за спиной руках.

— Если не приходит в себя, — донесся новый голос, властный и нетерпеливый, — то бросьте псам!.. А ты ответствуй, почему он в железе, а ты нет?

Двое стражей ухватили Томаса за руки, потащили через зал.