Святой Грааль

Томаса и Олега со всех сторон замкнули в кольцо сверкающих копий, двое наконечников кольнули Томаса сзади в спину. Рокамболь кивнул, пленников погнали из зала.

Они сходили по ступеням во двор, когда вдали послышался звонкий цокот подков. Во двор, прыгая через низенький забор, ворвались вооруженные до зубов всадники — пятеро на покрытых попонами конях, в железных шлемах, а впереди всех мчался… Горвель!

Из-под сплошного цилиндрического шлема выглядывали окровавленные тряпки. Правое плечо было туго перевязано белым полотенцем, на нем пламенели широкие пятна крови. За Горвелем неслись хмурые воины, все четверо были рослые, в доспехах, Томас не сразу узнал среди них Павла и Стельму.

Горвель осадил коня перед ступеньками, закричал сорванным голосом:

— Ага, все-таки попались!.. Рубите этих тварей!.. Рубите сейчас же!

Четверо воинов пустили коней шагом к мраморным ступеням, сабли в их руках блестели на солнце яркими искрами.

Рокамболь выступил вперед на верхней ступени, рявкнул злым рассерженным голосом:

— Кто такие? Кто позволил… в моих владениях?

Горвель бросил на него лютый взгляд, свирепо послал разодетого как павлин хозяина роскошного дворца в очень далекие владения. Его люди захохотали, сабли в их руках рассыпали мелкие острые искры.

Рокамболь побагровел, отступил на шаг, резко взмахнул рукой. Стельма подъехал к Томасу, со злой усмешкой занес над головой рыцаря саблю. Внезапно пальцы разжались, сабля выпала и запрыгала по белому мрамору. Томас поднял голову, отшатнулся. Посреди лба Стельмы, пробив железный шлем, торчала железная арбалетная стрела.

В стороне громко звякнул меч. Павел откинулся в седле, руки раскинул широко, слово пытался обхватить весь мир. Стальной болт торчал прямо между глаз, а за колоннами еще трое арбалетчиков прижали приклады к плечам, держа Горвеля и его людей на прицеле. Первые два арбалетчика поспешно крутили рычаги, натягивая стальные тетивы.

Во дворе из каменных сараев, даже из конюшни появились вооруженные латники — десятка два-три. Горвель и два его уцелевших стража оказались в плотном кольце. Недобро блестели мечи, топоры, зазубренные наконечники копий.

Рокамболь, которого прикрывали с боков щитами, сказал громким холодным голосом, в котором была сама смерть:

— Что скажешь в свое оправдание, червь?.. Я готов выслушать, хотя все равно поступлю так, как возжелаю… Гнусак, горн еще горит?

Низколобый радостно потер руки, взвизгнул от радости:

— Если не хватит дров — в зубах принесу! Вот подвалило: еще трое!..