Святой Грааль

Все в кожаной одежде, удобной для охоты, из-за плеч высовываются луки, на поясах тяжелые ножи, все трое держали короткие копья, упирая их железные острия Томасу в живот и под ребра.

Калика лежал туго связанный, правую сторону лица залило свежей кровью. Томас в бессильном отчаянии закрыл глаза, простонал сквозь зубы:

— Пречистая Дева, за что?.. Второй раз, так глупо!..

Один из охотников оскалил в широкой усмешке кривые черные зубы:

— Давно не воевал, разбойник?.. Поднимайся!

Рядом вздернули за связанные руки калику, придержали — его колени подгибались, он все опускался, голова упала на грудь, Томас в отчаянии оглядел лица: все незнакомые.

Старший из охотников удивился:

— Мы? Ничего. Отвезем к хозяину, он решит. Явно беглые рабы… Или преступники, что выбрались из тюрьмы?

— Мы не преступники, — простонал Томас.

— А почему на тебе железо?.. Небось, растлитель! По роже видно.

Томас скрипнул зубами, кивнул на калику:

— А его за что? Отпустите… Он ведь без железа.

— А чего с тобой якшался? — спросил охотник рассудительно. — Либо помогал, либо еще как… Ежели невиновен — отпустим. Хозяин у нас — зверь, но зверь справедливый. И тебя отпустит, если дознается, что зазря посадили в железо. Но не обольщайтесь, зря такие цепи не вешают!

Их забросили поперек седел, крепко привязали. Коней гнали быстро, с ними был только один сопровождающий, остальные с визгом умчались — завидели оленя. Томас лихорадочно начал дергаться, пытаясь хотя бы ослабить путы, но впереди чересчур быстро вырастал красивый дом из белого камня — легкий, с белоснежными колоннами из мрамора, удерживающими кровлю, открытый южному солнцу и свету.

Навстречу выбежал парнишка, распахнул ворота, через которые перепрыгнул бы даже брюхатый заяц: хозяин замка жил беспечно — либо полный дурак, либо само имя его держит разбойников в отдалении.

Под копытами стлалась ухоженная трава, впереди высился дворец, но коней повели вдоль конюшен к мрачному сараю, сложенному из массивных гранитных глыб. Заскрипели ворота, пленников зашвырнули внутрь сарая, прогремели засовы: один, второй, третий, со стуком вдели дужку висячего замка. Строгий голос велел невидимым стражам глядеть в оба, если же отлучатся хоть на миг, то обоих скормят псам, как на прошлой неделе скормили бежавшую от утех хозяина девку.

Томас выждал, пока глаза чуть привыкли к темноте, позвал тихо:

— Сэр калика… ты жив?

Донесся слабый стон:

Томас проговорил с жуткой обреченностью:

— Теперь уже конец! Наверняка.