Святой Грааль

Дорожная пыль вздымается при каждом шаге, калика посерел, его загорелые плечи и душегрейка стали одного цвета, потное лицо блестит.

Конечно, сказал Томас сердито, ни один зверь не оденет на себя цепи или другую тяжесть. Как и все люди. Благородные или простолюдины. А что такое — люди? По словам калики, это те, кто еще зверь, недочеловек. А есть и те, которые вышли из зверей в люди. Таких немного, потому для большинства — странные, непонятные. Но что такое всем понятное? Что-то не слишком трусливое, но и не храброе, не полный дурак, но и не мудрец. Не хиляк, но и не силач… Так что богатыри, мудрецы, пророки, герои — все странные. Обычным людям кажутся нелепыми… Кому-то, например, даже покажется глупым его поход из мирного богатого края, из замка на Дону, в чужой мир, где на каждом шагу подстерегала смерть, где голодал, страдал, нес лишения, падал с высоких башен, зачастую спал, как собака, на охапке соломы… Но даже сейчас: нормально ли, что везет смертельно опасную чашу, вместо того, чтобы бросить и поспешить в объятия любимой?

Калика шел погруженный в думы. Томас с высоты седла первым заметил далеко впереди на дороге всадника:

— Ого! Боюсь, нас ожидает схватка!

Всадник несся навстречу тяжелым галопом. Томас даже повеселел, уходя от несвойственных благородному рыцарю размышлений. Конь у незнакомца как скала из черного базальта, а сам всадник выглядит скалой поменьше, но массивный, тяжелый, угрожающе сильный. Над приближающимся всадником летают черные вороны, Томас с удивлением и холодком между лопатками не сразу сообразил, что это огромные комья земли, выброшенные широкими подковами.

Человек на коне был невероятно широк в плечах, коренаст, грузен, от него веяло древней звериной мощью. Он был в рубашке из толстых металлических колец, на голове блестел шлем размером с пивной котел, левую сторону груди закрывал широченный щит размером с дверь сарая, а на локте правой руки вместо ожидаемого Томасом меча висела тяжелая шипастая булава. Наискось седла совсем не по-рыцарски лежало толстое копье с простым булатным наконечником.

Всадник придержал коня. Они съехались на расстояние пяти шагов, остановились. Всадник оценивающе рассматривал Томаса — бесцеремонно, откровенно. Томас нахмурился, надменно выпрямился. Рука дернулась опустить забрало, но сдержался — знал эти ревнивые взгляды.