Святой Грааль

Голос был измученный, но без слабости:

— Когда-то хотели вообще вести мир по пути магии… Боролись с отступниками-ведунами! Люто, нещадно. Но постепенно силы слабели, а когда в борьбе с одним… гм… отступником-ведуном погиб верховный маг, глава Семи Тайных, могучий Фагим, то оставшиеся Тайные повернули в сторону ведарства. С того времени ведарство стало все чаще именоваться наукой.

— Отказались от магии? — воскликнул Томас ликующе.

Олег недобро усмехнулся, любуясь красивым рыцарем, синими как небо глазами:

— Отказались… для других. Для человечества! Впрочем, этого я и добивался. Но для себя магию оставили.

Томас ощутил холод, заметив странную оговорку, поежился:

— Чтобы отнять чашу? Да, если не сумеют отнять иначе, — ответил Олег задумчиво. — Если очень нужна. Не просто нужна, а очень! Чтобы ради нее нарушить свои правила. Никак не могу понять, зачем она им?

Он напряженно всматривался в ту сторону, где в ночи растаяло пылевое облако. Костяшки пальцев на сжатых кулаках побелели. Томас пока не решился спросить, чего именно он добивался, и почему он говорит так, будто уже схлестывался с непобедимыми Тайными?

Рано утром они покидали гостеприимных урюпинцев. Томас не выдержал, повинился, просил прощения за грех, допущенный в мыслях. Вождь усмехнулся, широко развел руками, словно охватывая все племя:

— Думаешь, почему мы бедные?.. Да всего лишь потому, что честные. Но всего золота мира не хватит, чтобы перетянуло волшебное золото, что хранится в душах моего народа. Так станем ли мы продавать честь и совесть за два мешка простого золота?

Обнялись на прощание, Томас поспешно хлестнул коня, не в силах видеть укоряющего взгляда коричневых глаз Иегунды. Если уж спас, то должен взять спасенное, ей лучше быть съеденной медведем, чем печалью о таинственном рыцаре с далекого Севера…

Когда племя осталось далеко позади, а кони перешли на шаг, Томас несколько раз стукнул себя металлическим кулаком по бедру, приговаривая, словно убеждая:

— Есть же люди в этом мире! Есть. Даже в кровавом и подлом языческом мире. Есть!

— А ты уже сомневался? Не зря же ваш бог отдал жизнь на кресте? Значит, тоже полагал, что есть в этом мире люди. А тогда язычниками были все до единого.

Томас смолчал, не желая поддерживать разговор. Речи язычника часто попахивали насмешкой, даже если говорил очень серьезно.

Олег же почему-то хмурился, часто посматривал на песок под копытами коней, посматривал по сторонам.