Святой Грааль

Лицо Горвеля было в крови, седая борода слиплась от крови жалким клинышком, во рту у него теперь недоставало передних зубов. У его помощника под глазами вздувались огромные кровоподтеки.

Их протащили мимо шатра, за стенкой которого таились Томас и Олег, одну телегу убрали, пленников выбросили за пределы лагеря, бегом пригнали двух резвых раздраженных верблюдов. Толпа орала, суетилась, улюлюкала, пленников швырнули на землю, привязали длинными веревками к верблюдам. Крепкоплечего воина в спешке привязали сразу к двум: одну ногу к правому, другую — к левому. В толпе гоготали, подбадривали. Кто-то, воспользовавшись суматохой, огрел верблюдов палкой, те с утробным ревом вскинули задние ноги, понеслись, волоча туго связанных пленников. Впереди в сотне шагов росло дерево, и Томас с ужасом и отвращением увидел, как двугорбые звери начинают расходиться: пробегут по разные стороны!

Отвернулся в последний момент, стиснул зубы и плотно зажмурился. Горвеля тащил один верблюд, но седобородого рыцаря сразу поволокло по камням, корягам, сухим комьям грязи, а горбатый бегун все ускорял и ускорял бег, пугаясь бегущего за ним с истошным криком хозяина.

Томас подпрыгнул, когда на плечо упала тяжелая рука. Калика насильно повернул к себе спиной, стал расстегивать доспехи. Лицо Олега было как высеченное из камня:

— Они сами такое предложили!

— Кто ходит за шерстью, рискует вернуться стриженным. Быстрее раздевайся! Придет вождь, со стыда сгоришь.

— Честно говоря, я тоже, как говорят христиане, согрешил в мыслях.

Томас поспешно ронял доспехи, прислушиваясь к далеким крикам, ловил шорох шагов. Через окошко виднелось удаляющееся облако пыли за бегущими верблюдами: Томас теперь знал, как быстро могут мчаться беговые верблюды.

— Любой погибнет через пару сотен шагов… Ну, через пару миль!

— Надеюсь, — сказал Олег хмуро. — В прошлый раз я оставил на гибель, но дал шанс… Крохотный! Он сумел воспользоваться. Или кто-то помог?

Томас вспомнил обезображенное лицо Горвеля, пустую глазницу, совершенно седую бороду.

— Кто-то из близких к ним.

Томас спросил внезапно:

— Они пользуются магией?

— Многое можно и без магии, — ответил Олег уклончиво.

Лицо Томаса окаменело. Он сказал медленно, словно перекатывал тяжелые глыбы:

— Понятно. Но если владеют магией, то почему просто не отнимут чашу? Против магии что я могу?

Олег долго молчал, опустив голову. Вдруг Томасу показалось, что неподвижное лицо калики чуть ожило, усталые морщинки разгладились.