Святой Грааль

В толпе что-то кричали, но слов Томас не слышал. Следом за мнимыми гонцами султана, а истинными — от Семерых Тайных, — из шатра вышел вождь Самота. Он вскинул руки, утихомиривая крики, закричал во весь голос, надсаживаясь и выгибая грудь, покраснев от натуги:

— Люди вольного племени урюпинцев! Уже знаете, что наши гости, посланцы султана, проделали длинный путь. Пришли с единственной целью сделать нас богатыми. Два мешка золота за головы двух чужаков! Можно купить по стаду верблюдов на каждого урюпинца, богатые шатры, лучшую еду, рабов, ковры! Мешок золота — это лучшие сабли из Дамаска, богатые лавки в любом городе, выкупленная земля… Подумайте!

Кто-то из задних рядов выкрикнул:

— Что собираются с ними делать?

Горвель поклонился, шагнул вперед, вскинул руку. Он был почти на голову выше большинства урюпинцев, а его сильный голос — единственное,

что не изменилось, прогремел громко и властно:

— Свяжем, ибо, они — опасные преступники. Привяжем за ноги к верблюдам, потащим за собой. Здесь везде песок, не разобьются. Но если даже нажрутся по дороге горячего песка, помрут, то нам все равно! Султан велел привезти их, а живыми или мертвыми — не сказал.

Вождь развел руками, сказал удовлетворенно:

— Гонец султана, ты объяснил очень понятно!

Томас вернулся к постели, начал торопливо натягивать доспехи, звонко щелкал застежками, шелестел ремнями. За эти минуты он осунулся больше, чем после схватки с медведем: трудно драться с людьми, оказавшими гостеприимство!

Ему показалось, что слышал далекий голос вождя:

— Люди племени, теперь вы знаете, как поступить…

Томас спешно нахлобучил шлем, затянул пояс. Далеко за шатром слышался довольный рев сотен дюжих глоток, начал приближаться, нарастать, слышался топот, радостный визг, звон оружия, словно кто-то от избытка чувств бил рукоятью меча в железный щит.

Олег не отрывался от окошка, лицо его было странное. Губы вытянулись, словно собрался свистнуть:

— Ничего себе… Сэр Томас, взгляни-ка…

Томас подхватил меч, метнулся, чувствуя, как звериная сила возвращается в усталое тело, а меч будто прилип к ладони, сердце же бьется мощно, нагнетая боевую ярость.

Через окошко увидел громадную возбужденную толпу, что двигалась в направлении их шатра. Над головами взлетали стиснутые кулаки, вздымались мечи и сабли, просто суковатые палки, двое или трое размахивали веревками. В самой середине шли, уже без шлемов и доспехов, в изорванной одежде, туго связанные Горвель с помощником. В них плевали, бросали комьями грязи.