Боярич

А кто второй? Неужели Переверзев?! Ой, горячо… Ой, нехорошо-то как!

Так, надо собраться.

– Именно, Кирилл. Именно, – покивал Анатолий Семенович. – Вчера ночью были убиты и полковник Переверзев, и полковник Беннет. А учитывая эту запись… Сам понимаешь, ты первый подозреваемый.

– Подождите-подождите, Анатолий Семенович! – замахал я руками. Вербицкий с интересом уставился на меня в ожидании, а я… я принялся за дыхательную гимнастику. Наконец мысли пришли в порядок, и я выдохнул. – Время смерти?

– Чьей? – приподняв бровь, спросил мой собеседник.

– Анатолий Семенович, вот сейчас мне не до игр, – прищурился я. – Обоих, разумеется.

– Хм. Эка тебя пробрало, – усмехнулся полковник. – Ладно. Первый – Беннет. Смерть наступила около половины первого ночи. Предположительно, самоубийство. Переверзев, соответственно, второй. Время смерти – около шести утра. И тоже, предположительно, самоубийство. Однако надо быть идиотом, чтобы поверить в такое совпадение.

– Ну да, – хмыкнул я и кивнул на лежащий перед Вербицким кристалл. – Во время «предположительного самоубийства» Беннета я как раз беседовал с господином Переверзевым. Временные метки на записи это подтвердят.

– Долгое дело – переставить часы на браслете, – возразил Вербицкий.

Да только в Эфире от него так и несло любопытством и интересом… энтомолога при виде неизвестной бабочки.

– Часы фиксаторов прошиты «намертво» и не зависят от времени, выставляемого в браслете, – покачал я головой. – Это знают даже пятилетние дети.

– Хм. Согласен. А что по смерти самого Переверзева? – еле заметно усмехнувшись, проговорил полковник.

– А в это время я видел десятый сон у себя дома, – развел я руками.

– О! Ну это, конечно, замечательное алиби, – преувеличенно серьезно покивал Вербицкий и тут же с деланным сожалением заметил: – Одна проблема. Кто его подтвердит?

– Хм-м… Преображенский приказ? – улыбнулся я.

– Поясни, – тут же нахмурился полковник.

– Ну, это же просто. У Оперативного стола в отношении моей персоны есть приказ «следить и не мешать». Собственно, результатом нарушения ими последней части приказа и был мой вынужденный визит в Преображенский приказ, с последующей отсидкой в карцере. И именно ради выяснения причин такого «особого» ко мне отношения и пошел я на «беседу» с полковником Переверзевым. Ни на секунду не сомневаюсь, что у наблюдателей имеется запись о том, как я вернулся домой после этой «встречи», а вместе с ней и подтверждение, что я не покидал территории своего владения до самого утра.