Боярич

 – Но… я тут… в общем, опоздать боялся.

– На тот свет? Не бойся, успеешь. Я тебе лично экспресс туда обеспечу, – скривился Шутьев.

– Подожди-подожди, Платон. ОН здесь.

– Что? Кто «он»? Совсем крыша от страха поехала?

– Да нет… этот… мотоциклист, – чуть ли не заикаясь, проговорил Жора. – Он снова Бестужеву привез. Сейчас в «Мароне» сидит. Я видел.

– Ну надо же… И от тебя, оказывается, толк может быть, – ощерился Платон и договорил, уже отключая связь: – Ладно, кривоносый, живи… пока.

Шутьев покачал головой. Жаль, что Владимир приедет только к следующей паре. Придется идти одному.

А в этот момент Георгий, отключив экран, тяжело вздохнул и покосился на стоящую рядом девушку.

– Ой, да не трясись ты так, Жорик, – улыбнулась она в ответ. – Ты же хотел отомстить? Вот и иди, занимай места в партере. Обещаю, Платошу ждет бо-ольшая взбучка.

Глава 4. Готовились к бою, а получили наряд на ассенизационную колонну

– Чем могу помочь, господин слушатель? – окликнул я Платона, выходя на крыльцо кафешки.

– А… – Шутьев обернулся и, смерив меня брезгливым взглядом, чуть удивленно протянул: – Вот не думал, что Ольга западает на малолеток…

– Я, пожалуй, не буду отвечать банальностью на банальность… и рассуждать о проходящих недостатках. Чего надо?

– Да вот, хотел потолковать с ухажером Бестужевой, да не ожидал, что им окажется какая-то мелочь. Чем ты ее купил, шкет?

Я вздохнул. Идиот, что с него взять. Вот никогда не мог понять этой «пацанской» логики, зачем нужно смешивать с грязью имя нравящейся девушки, да еще и за глаза? Форма самоутверждения, что ли?

– Шел бы ты учиться, болезный. Все одно нужной валюты, чтобы повторить мой успех, у тебя нет. А так хоть чем-то полезным займешься, – покачав головой, заключил я и подал эфирный сигнал на систему зажигания Рыжего. Мотоцикл тихо рыкнул, и не ожидавший этого опершийся на бак Шутьев, выматерившись, отшатнулся в сторону.

– Нарываешься, зам-морыш, – прошипел Платон, почти мгновенно разворачивая перед собой водяной невод. Полупрозрачные струи воды, шипящие в местах пересечений, взбаламутили Эфир так, что у меня чуть зубы не заныли… или это от неприятных воспоминаний Кирилла?

Сорвавшийся в полет невод просвистел над головой и впечатался в стену дома за моей спиной. Мысленно поблагодарив привычный разгон, позволивший мне уклониться от удара, я услышал треск разнесенной штукатурки и тут же прыгнул вперед. Рыбкой перелетев через мотоцикл, я ударил по открытому, абсолютно уверенному в своем успехе Платону страхом.