Перегрузка

— Да, я действительно помню, Миттельман говорил это. — В то время Ним был немного обеспокоен, но врач уверял, что процедура была лишь необходимой мерой предосторожности и ничем более. Как сказала Руфь, это случилось шесть лет назад, и Ним уже позабыл детали.

— Оба доктора ошибались. — Голос Руфи дрогнул и, понижаясь, перешел в шепот:

— Раковые клетки остались. И они распространились. Теперь… еще больше… по всему телу.

Она еле выговорила последние слова. И вдруг ее прорвало, она потеряла всякий контроль над собой. Вопль отчаяния вырвался из ее груди, все ее тело содрогалось от рыданий.

На мгновение Ним застыл в оцепенении, не в состоянии поверить тому, что только что услышал. Затем чувство реальности происходящего вернулось к нему. Испытывая одновременно и ужас, и вину, и боль, и жалость, и любовь, он придвинулся к Руфи и обнял ее.

Он старался утешить ее, крепко прижимая к себе.

— Моя родная, моя самая любимая, почему ты никогда не говорила мне? Скажи, почему?

Ее голос был совсем слабым из-за душившего ее плача.

— Мы не были близки… не любили друг друга больше… Я не хотела от тебя жалости… ты был занят другими делами… другими женщинами.

Волна стыда и отвращения к самому себе нахлынула на него. Непроизвольно он опустился на колени перед ней и взмолился:

— Поздно просить прощения, но я делаю это. Я был непростительно глупым, слепым и эгоистичным…

Руфь покачала головой; она начинала приходить в себя:

— Ты не должен был говорить все это!

— Я сказал правду. Я не чувствовал это раньше, но теперь знаю, что это так.

— Я уже говорила тебе, мне не нужна… только жалость.

— Посмотри на меня, — убедительно сказал он. И когда она подняла голову, он мягко произнес:

— А ты уверен, что говоришь это не потому, что…

— Я сказал, что люблю тебя, и это правда! И всегда любил, я полагаю. Просто был глупым, находился в каком-то дурмане, и чтобы понять и сказать тебе о своих чувствах, надо было, видно, такому случиться… — Он замолчал и спросил с мольбой в голосе:

— А что, уже слишком поздно?

— Нет, — Руфь еле заметно улыбнулась. — Я не переставала любить тебя, несмотря на то что ты был свиньей.

— Принимаю это определение.

— Знаешь, — сказала она, — мы оба с тобой в долгу перед доктором Левином.

— Послушай, дорогая. — Он аккуратно подбирал слова, пытаясь утешить ее. — Вместе мы одолеем болезнь. Мы испробуем все, что предлагает современная медицина. И никогда больше не вспомним о разводе.

Она убежденно воскликнула:

— А я никогда и не хотела нашего развода.