Перегрузка

Но несколько минут спустя, когда они сидели в машине, она повернулась к нему:

— Ты только что очень хорошо поступил, даже если это идет вразрез с твоими убеждениями. Вот только почему ты сделал так?

Он пожал плечами, — Иногда я не знаю, во что верю. Кроме того, твой друг доктор Левин помог мне привести в порядок мои мысли.

— Понимаю, — сказала Руфь спокойно. — Я видела, как ты разговаривал с ним. И долго разговаривал. Руки Нима сильнее сжали руль.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Он больше не мог сдерживать себя.

— О том, зачем ты навещала доктора Левина, почему ты тревожишься и почему скрываешь это от меня. Да, еще твой доктор просил меня передать тебе свои извинения за неосторожную обмолвку. Он сказал, что мне непременно надо знать все, что бы это, черт возьми, ни означало.

— Да, — сказала Руфь, — я полагаю, что время для этого настало. — Ее голос был вялый, прежняя веселость исчезла. — Но не можешь ли ты подождать до дома? Там я все расскажу.

Оставшуюся часть пути они ехали молча.

— Я бы выпила бурбон с содовой, — сказала Руфь. — Не мог бы ты сделать его для меня?

Они сидели в маленькой уютной гостиной своего дома; в комнате царил полумрак. Был почти час ночи. Леа и Бенджи отправились по кроватям несколько часов назад и тихо спали у себя наверху.

— Конечно, — сказал Ним. Было непривычно, что Руфь, обычно предпочитавшая только вино, попросила крепкий напиток. Подойдя к бару, он смешал бурбон с содовой, а себе налил чистого коньяка. Вернувшись, он сел лицом к жене, подождал, пока она жадно, в три глотка, осушила свой бокал и с гримасой поставила его на стол.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь начинай!

Руфь глубоко вздохнула:

— Ты помнишь ту родинку, которую я удалила шесть лет назад?

— Да, конечно. — Странно, но Ним только недавно вспомнил об этом. В ту ночь он был один в доме, Руфь находилась в отъезде, и собирался отправиться в Денвер. Случайно он заметил родинку на масляном портрете Руфи, висевшем в их гостиной. Жена была изображена в открытом вечернем платье. Ним взглянул на портрет снова и увидел родинку такой, какой он помнил ее до удаления, маленькой и темной, на левом плече.

— Это была меланома.

— Меланома — это родинка, содержащая раковые клетки. Вот почему доктор Миттельман — ты помнишь, он тогда занимался мною, — посоветовал мне удалить ее. Я согласилась. Другой врач, хирург, вырезал ее. Это не было трудным. После этого оба врача заявили, что родинка отошла чисто и нет никакой опасности.