Бог злости

В первый раз, когда директор вызвал меня, я сказал ему, чтобы он отстранил его от занятий. Во второй раз мой отец замел следы.

И так продолжалось все последующие разы.

Мой отец — причина, по которой Киллиан так и не усвоил урок. Он продолжал вытаскивать его из неприятностей, чтобы не запятнать фамилию Карсон, даже когда я говорил ему, что он только делает его еще более неприкасаемым.

— Что плохого в том, чтобы быть неприкасаемым? — спросил мой отец, не моргнув глазом. — По крайней мере, он будет могущественным.

Мой старик всегда заботился только об этом — о силе. Не имело значения, как она была достигнута, лишь бы фамилия оставалась в престижном положении.

Излишне говорить, что я не был с ним согласен, и тот факт, что Киллиан перестал звонить мне и начал ходить к своему деду, положил начало разрыва между нами.

Однако я впервые слышу эти слова, а точнее, бомбу, которую он бросил только что.

Я стою к нему лицом.

— Что ты только что сказал?

Его плечи напряглись, а выражение лица — самое дикое из всех, что я видел.

Он теряет контроль.

Я чувствую это.

Он, должно быть, тоже это чувствует.

Но он по-прежнему говорит тем же вечно непринужденным тоном.

— Я слышал тебя той ночью, когда мне было девять лет и я избил того парня, который обзывал Мию. Мама была в депрессии, пила вино поздно вечером на кухне, и ты пришел, чтобы найти ее. Я был прямо за дверью, когда ты сказал ей, что у тебя должен был быть только Гарет и что я дефективный. И знаешь что? Я слышал, как мама злилась, слышал, как она говорила тебе, чтобы ты никогда больше так не говорил, если любишь ее, но твои слова — единственное, что я помню.

Спасибо за прекрасные детские воспоминания, папа. Ты ненавидишь меня всем своим существом, но ты должен быть благодарен. Если бы эти слова были направлены на твоего золотого мальчика, у него бы развилась травма. Разве мы все не должны быть благодарны, что я не нейротипичный гребаный слабак?

— О, Килл. — Рейна делает шаг к нему, но он поднимает руку.

— Оставь меня, мама.

Я не хочу слышать, как ты его защищаешь."

"— Мне жаль, малыш. — Она хватает его за руку. — Мне жаль, что тебе пришлось слышать это и думать, что я боялась тебя из-за инцидента с мышами. Мать не может бояться своего собственного ребенка. Единственная причина моего ужаса тогда была в том, что я поняла, что ты похож на кого-то из нашего прошлого. Кто-то, кого мы с Ашером любили всем сердцем, но в итоге он нанес нам удар в спину. Поэтому он тоже сказал те слова.