Серые пустоши жизни

– Именно за то, что мы уже были рабынями, когда ты их убила… Именно за то, что они действовали законно… Именно за то, что мы им не подчинились… Сперва нам щипцами, медленно, повыдирают то, что должны были отрезать… А по… потом подымут и посадят на кол… Раскаленный… Это ты понимаешь, дура?.. Или нет?..

– Не может быть!!! – взвыла Ларна, рушась на колени.

– Может… Мы же с тобой ведь видели казнь женщины, убившей мужа за то, что он сунул ей член в рот. Помнишь эту казнь?… Она совершила точно такое же преступление… А помнишь, сколько она умирала?.. Два дня… Это и нас ждет…

Рот Ларны приоткрылся, и из глаз брызнули слезы, ибо она поняла, что Дара говорит правду. Девушка тихо завыла, уже ощущая изорванным и жутко болящим задиком острый кончик горячего кола. Она прекрасно помнила эту страшную казнь и безумные вопли казнимой женщины. Темная пелена опустилась на ее сознание, в глазах тоже стало темно. Но как огонь в ее душе вдруг вновь зажглась решимость выжить любой ценой, любым способом. На отчаяние времени не было, Ларна подняла зажегшиеся недобрым огоньком глаза, твердо решив, что она не умрет такой смертью.

– Нам надо бежать! – наклонилась она над подругой. – Бежать с острова в другую страну, хотя бы в тот же Харнгират, или на Мерхарбру.

– Ты совсем дура? – тихо спросила ее Дара, все так же мертво смотря в потолок. – Куда я в таком состоянии побегу?

Ларна закусила губу – ведь и верно, Дара сейчас не способна даже идти…

– А, кроме того… – продолжила искалеченная.

– Кроме того, если мы сбежим, то на такую же казнь будут обречены наши семьи… Тебе-то что, у тебя только мачеха и тебе безразлично, пусть ее хоть трижды на кол посадят… А меня мама, папа, братишки и сестренки… Как я могу обречь их на такое?.. Скажи мне, как?!

– Неправда! – взвизгнула потрясенная ее словами Ларна. – Неправда! Закон не может быть так жесток!

– Учиться лучше надо было… – прохрипела в ответ Дара, резко дернулась, вскрикнула и потеряла сознание.

Ларна встала на ноги и поковыляла в угол пакгауза, где оставалась с прошедших дождей большая лужа. Она набрала воды в какой-то черепок и полила лицо подруги. Несколько раз еще ей пришлось сходить за водой, прежде чем Дара пришла в себя. Она лежала, тяжело и прерывисто дыша, постанывая и бормоча себе под нос какие-то странные, отрывистые фразы, говоря сама с собой:

– Но даже… если… меня… урезать?..