Земля живых

Хрусткое приземление «Штурма» я лишь услышал, отвлекшись на другое…

Высокий тощий дед, одетый со стариковской аккуратностью – клетчатая рубашка и брюки со стрелками, – махнул рукой, почти дотянувшись до моей груди. Пальцы были длинные, сильные, по-пролетарски мозолистые, но сейчас скрючились, как от артрита, и напоминали когти хищника. Экс-пролетарий тянулся, желая зацепить человечинки. Он уже причастился: от его пасти с челюстью-протезом и до пряжки ремня тянулась подсыхающая кровавая дорожка.

Я увернулся, отпрыгнул к тележке с листами гипсокартона и толкнул ее на деда. Тот рванулся вперед, ни на что не обращая внимания, – и схлопотал удар выступающим краем листа. Ровнехонько в глотку. Позвонки хрустнули, лист откликнулся схожим звуком, ломаясь, и выбросил белое облачко. Разлетевшаяся пыль осела на дедуле, припудрила его, но кровь тут проступила, окрашивая «пудру» багрово-красным. Сюрреализм…

Сука… Голова дедка теперь нелепо кренилась набок, но плотоядных амбиций не убавилось.

Под руку подвернулся пакет сухой смеси… тяжелый, зараза… Лови, подлюка! Упаковка лопнула, буквально взорвалась, выбросила облако серовато-белой пыли. Я выдал мощный пинок тележке, не жалея ни ее, ни себя.

Есть контакт! Дед, смутно видимый за пылевой завесой, упал, остановив тележку. Гипсокартон по инерции соскользнул на него, припечатал к полу листами – они только на вид тонкие, а вместе весят ого-го…

Так, что там с Герой?! Е-мое…

Гера сегодня явно пользовался нездоровой популярностью у некогда прекрасного пола. Едва спасся с моей помощью от домогательств мерзкой толстухи – и снова влетел, в проходе слева его зажала троица девчонок-школьниц. Они-то что позабыли здесь в выходной? Друг отмахивался, сломав руку одной и удачно засветив в грудь ее подружке. Надо бы помочь…

Клац-клац-клац… что такое? А это неугомонный дед выбрался из ловушки. Я-то надеялся, что он там успокоится навсегда, словно кленовый лист, высушенный между страницами книги.

Старикан, не пожелавший стать экспонатом гербария, рванул ко мне. А у меня за спиной только обои, мать их! До стойки с кувалдами точно не добраться, – с той стороны, подволакивая обгрызенную ногу, тащился продавец. И его коллега Ариадна, по самые колени залитая кровью из выдранного горла.

Не знаю, как работает механизм этой заразы, но мертвяков, или кто они там, становилось все больше и больше. Прямо сраная геометрическая прогрессия, мать ее… лезут и лезут, как тараканы, отовсюду.