Не жди меня долго

Кабинет Шувалова был просторным. В углу – фикус в кадке, на стене – большая карта прибрежной зоны, на столе – ноутбук, какие-то папки и настольная лампа.

Шувалов резко поднялся с кресла.

– Что такое?! Кто вам позволил?!

Стерхова остановилась в шаге от его стола.

– Сядьте, Вячеслав Игоревич. Вам лучше сесть.

Дверь за ее спиной распахнулась, вбежала секретарша.

– Выйди вон! – гаркнул Шувалов и перевел взгляд на Анну.

– Чисто из уважения… У вас есть минута, чтобы объясниться. После чего я вызываю охрану.

– Не советую, – спокойно заметила она.

– Угрожаете? – Шувалов побагровел.

– Статья 294 Уголовного кодекса…

– Воспрепятствование следствию. Злоупотребление полномочиями.

Он опустился в кресло и чуть помолчал.

– Вы в своем уме, Анна Сергеевна?

– А что? Похоже, что нет?

Шувалов выдохнул и сложил руки на столе.

– И что вы собираетесь мне инкриминировать?

– Состав преступления налицо. Вы систематически вмешиваетесь в расследование уголовного дела. Препятствуете следствию. Оказываете административное давление. Подменяете закон своими решениями.

– На каком основании был задержан Кошелев? – идя в наступление, Стерхова шагнула вперед.

– Задержать Кошелева приказал начальник следственного отдела. Все документы подписывал он.

– Удобно. Подстраховались.

– Не смейте говорить со мной в таком тоне! – крикнул Шувалов.

Стерхова шагнула вперед и оказалась у стола. Ее слова прозвучали как обвинение прокурора.

– Это вы заставили начальника следственного отдела принять такое решение!

Вячеслав Игоревич резко встал, но, передумав, тут же опустился на место.

– Не глупите… – Он поменял тон. У вас есть все доказательства, что Кошелев – убийца. Горшков мне все рассказал.

Стерхова прищурилась, наклонилась к столу, приблизив лицо к Шувалову, и заговорила низким, давящим голосом, за котором пряталась сталь.

– Предупреждаю. Нет – обещаю! Продолжите в том же духе, я сделаю все, чтобы вас посадить года на три или добьюсь отстранения от должности. Шумиха, которую я подниму, вам не понравится.

Шувалов ненадолго замолчал. Было видно, с каким трудом и внутренним сопротивлением он принимает решение. Поднявшись, он подошел к окну и с усилием потер переносицу.

– Что, по-вашему, я должен сделать?

– Освободить Кошелева.

– И убереги вас Бог встревать в это дело.

Он обернулся и посмотрел на нее безразличным, холодным взглядом:

– Светлая Гавань далеко от Москвы.

– А вот теперь угрожаете вы.