Не жди меня долго

Горшков не отрывал взгляда от Анны, будто ждал, что она придумает лучшее объяснение.

Но у Стерховой не было никаких идей.

– Это… какой-то сюр, – наконец проговорила она. – Мы никогда не разгребем эту кучу.

– Я тоже не знаю, как все объяснить, – признался Горшков.

– Ясно лишь то, что этой телеграммой Воронин-старший прощался с женой, – Заметила Анна. – Он знал, что погибнет или…

– Или ушел в Японию вместе с командой «Северина».

– Маловероятно. – Сказала Стерхова. – Скорее – прощался, зная, что умрет. Вот только послание пришло с опозданием. И через третьи руки.

Она встала, приблизилась к окну и остановилась, глядя на океан.

– Никак не могу увязать, – продолжила она, не оборачиваясь. – Смерть Головенко и гибель экипажа «Океаниды».

– Тем более трудно присобачить сюда убийство младшего Воронина.

– Бывшая жена еще что-нибудь рассказала?

– Сентиментальную ерунду. Мать Воронина больше не вышла замуж, сильно любила мужа. В их семье был культ – погибшего отца, героя-ученого.

– Ну да, – Стерхова горько усмехнулась. – Привязанность к мертвому идеалу. Мне это знакомо.

Она вернулась к столу, села в кресло и раскрыла блокнот.

– Одиннадцатого октября Головенко отправил телеграмму жене Воронина. Теперь это факт. Потом он кому-то позвонил. Кому? Этого мы уже не узнаем из-за проколов первичного следствия. Вечером того же одиннадцатого октября, его видела горничная на четвертом этаже. Этот факт не подтвержден. Он под сомнением, но будем иметь ввиду. И, последнее – в ту же ночь Головенко убили. Тело нашли утром двенадцатого октября.

– Головоломка, – буркнул Горшков.

На некоторое время оба замолчали.

Анна провела ладонью по волосам. Мысли текли нестройно. Их было много, и они были перепутаны, как провода в коммутационном шкафу. Надо было все расставить по полочкам, сделать паузу и дать информации улечься в голове.

– Я… – произнесла она и замолчала. – Мне нужно время, чтобы все обдумать и сопоставить с тем, что уже имеем.

Горшков качнул головой. Он тоже выглядел ошарашенным. И у него тоже не было слов – и не потому, что не хотел говорить, а потому, что любое слово в этот момент было не к месту.

Стерхова поднялась и направилась к сейфу. Металлическая дверца негромко клацнула. Она достала квадратный белый пакет, подписанный черным маркером японскими иероглифами.

– У нас есть еще одна нить – интервью Воронина, которое он дал японским журналистам.

Они сдвинули стулья и уселись за служебный компьютер.